Я мог сказать, что ей нравился контроль, она немного сбивалась с темпа, хотя это убивало меня. Она покачивала бёдрами, её красивые груди поднимались и опускались с каждым ударом. Она тяжело дышала, так как дышать становилось всё труднее. Я поглаживал её груди, бёдра, старался делать это как можно неторопливее, но я был на грани. Я приподнял бёдра навстречу её движению вниз и наполнил её полностью. Это вызвало стон, сорвавшийся с её припухших от поцелуев губ. Мягко, напомнил я себе, потому что ей было больно, и потому что иногда ей нужна была близость от меня, а не просто дикая страсть. Я приподнялся, пока не сел с ней у себя на коленях. Я обнял её, притягивая ближе и покачиваясь вместе с ней, целуя за ухом, спускаясь по шее.
— Я люблю тебя, Лекси, — прошептал я.
— Я люблю тебя, и мне нравится, когда ты шепчешь, пока прикасаешься ко мне вот так. Это… это слишком, — сказала она, отворачивая лицо. Я увидел, как по её щеке скатилась слеза, и поцеловал её.
— Не плачь, детка. Это то, что у тебя есть сейчас, и то, чего ты заслуживаешь. Я тебя не отпущу. Никто из нас никогда бы этого не сделал. Я хочу, чтобы ты осталась навсегда, — сказал я, мой голос был хриплым, когда я двигался внутри горячего атласа её влагалища.
— Ох! — промолвила она, уткнувшись лицом мне в шею и сильнее прижимаясь ко мне, мой член оказался в ловушке внутри неё.
Я положил ладонь ей на спину, другой рукой обхватил её голову и поцеловал в волосы, когда она кончила, сжимая меня в объятиях. Я стиснул зубы, сдерживаясь. Когда последние приступы её оргазма утихли, Лекси начала целовать мою шею, слегка задевая моё горло зубами, давая мне острие удовольствия, которое заводило меня так, как она и предполагала. Пока я не перевернул её на спину и не начал ласкать, получая необходимое мне трение от её упругости, удовольствие от того, что её соски трутся о мою грудь, когда я лежал над ней. Я кончил, плечи тряслись, пока я держался на ногах. Я поцеловал её в лоб после того, как кончил, затем прислонился своим лбом к её лбу. Когда я перевернулся на бок, я держал её в своих объятиях. Мы дремали вместе, завернувшись друг в друга.
Когда я проснулся, Лекси трясла меня:
— Ты в порядке? — спросила она.
— Да, да. А что?
— Ты издавал какой-то шум во сне, ведя себя так, как будто что-то было не так.
— Это был просто сон, — пренебрежительно ответил я, потирая лицо руками.
Это был ещё один сон о Уоттс, сон, в котором мы не добрались до неё вовремя. Было хорошо, когда её руки обнимали меня, напоминая мне, что с ней всё в порядке, что она здорова и целостна, и мы её не потеряли.
— Жаль, что меня там не было, — сказал я наконец. — Когда Лео столкнулся с Уоттсом в магазине. Я бы избил его до полусмерти. Я бы тоже не сдался, пока он не был мёртв. Он никогда не смог бы снова причинить тебе боль.
— Не надо. Не говори так. Ты был бы в тюрьме, а я бы потеряла работу.
— Давай примем душ и немного потренируемся, раз уж в прошлый раз всё было прервано.
— Я не знаю, хватит ли у меня сил. У меня есть два сексуальных бога, которые помогают мне освоиться в спальне, Рейф. Возможно, я не готова к спаррингу.
— Ты должна развить свою выносливость. Теперь тебе нужно удовлетворять двух мужчин. Мы дадим тебе отдохнуть — немного, — но мы оба слишком сильно жаждем тебя. Иди прими ванну и оденься, — сказал я.
— Ладно, но ты настоящий эксплуататор. Мне не нужен пресс, я же тебе говорила. Я просто хочу быть в состоянии защитить себя, если понадобится.
— Итак, мы попрактикуемся в этом. Хотя я хочу, чтобы были какие-то ставки, за которые можно было бы побороться. Если я возьму тебя в плен, из которого ты не сможешь вырваться, используя приёмы, которым я тебя научил, тогда тебе придётся мне что-нибудь дать.
— Мы говорим о завтраке в постель или о пятидесяти отжиманиях? — с сомнением спросила она.
— Я бы рассматривал поцелуй как плату.
— Так что насчёт тебя? Когда я пойду и докажу, что я крутая, что я получу?
— Право на хвастовство. И, может быть, я буду отжиматься без рубашки. Я знаю, тебе это нравится.
— Договорились, — сказала она, пожимая мне руку.
В спортзале я не мог поверить, насколько она усовершенствовалась. С тех пор как я впервые поработал с ней, когда она была застенчивой и встревоженной, она так сильно изменилась, обрела такую уверенность, как на спарринг-ринге, так и вне его. А также в постели и вне её. Лекси вырывалась из захвата за захватом, подныривая под мой локоть, нанося удары по носу и ушам. Я был горд, но больше всего мне нравился румянец гордости на её лице, когда я знал, что она убегает от меня всякий раз, когда я пытаюсь напасть.
— Отжимания! — скомандовала она, указывая на коврик.
Я стянул рубашку через голову, когда вошёл Лео.
— О, мы сейчас занимаемся этим здесь? Должен ли я пойти сказать людям в раздевалках, чтобы они уходили?
— Не-а, — ответила она. — Наконец-то я победила его в спарринге. Так что он должен мне отжимания без рубашки. Мы заключили сделку.
