— Что случилось с Элизой? — спросил Маркус Рони.
— Она извинилась. Хотя конечно её заставили, но я сделала вид, что поверила.
— Ей серьёзно досталось? — Ответом послужил тот самодовольный блеск в её глазах. — У неё останутся шрамы?
— Один или два.
— Как Шайя восприняла? — Он знал, что Альфа-самка обожала Рони. Хоть так и принято у оборотней, Шайя не в восторге, что Рони стала целью, ожидаемо это было или нет.
— Она продемонстрировала свой трюк с ножом, чтобы удостовериться, что никто не станет провоцировать её волчицу.
Подобному тому, как оборотни учили своих детей охоте и самозащите, человеческий отец Шайи также научил её обороняться. Будучи недавно вышедшим в отставку морским котиком, Стоун научил её парочке забавных трюков. Рони неоднократно видела на кухне картину: Ник прижат к стене, а его тело обрамляли ножи, которые в него кидала Шайя.
— Я останусь с тобой.
Она должна бы ощетиниться на такую просьбу, но отчаяние в его голосе вызвало улыбку.
— О, да?
— О, да. — Он лизнул метку. — Я собираюсь сделать с тобой всё то, что не смог раньше, потому что ты была ранена.
— Ты будешь приятно удивлён тем, что я собираюсь с тобой сделать.
Он улыбнулся на то, как она с ним играла.
— Теперь замолчи, игра начинается.
Просмотр оказался весьма шумным, и Маркус узнал, что Рони из тех, кто любит кричать на телевизор, словно игроки могли услышать. За вечер Маркус много раз слышал «Передачу в центр!», «Сосредоточьтесь! Кончайте с ними!», «Забивай, забивай!» и «Врежь кому-нибудь! Просто врежь кому-нибудь!». Иногда она материлась на судью и, честно говоря, если бы парень сейчас находился рядом, то Маркус бы опасался за его жизнь.
Когда игра закончилась, он поцеловал Рони в макушку.
— Уверен, Медведи искренне ценят твоё нескончаемое руководство. — Она пихнула локтем его в ребра. — Ауч! Это было совсем не обязательно делать.
Пару дней спустя, войдя в дом Шайи и Ника, Маркус едва не расхохотался от крика Кэти:
— Рони! Прекрати бить своего брата, иначе я… — донёсся громкий звук удара, а затем мужское ворчание. — Не вынуждай меня подходить!
Когда он вошёл на кухню, не сдержал улыбки при виде Рони, с удовольствием державшей Эли в удушающем захвате. Все за столом — кроме Дженис — с весельем за этим наблюдали. Кэти, уперев руки в бока, стояли у плиты.
— О, да, встань на его строну, — прорычала Рони. — Зачем изменять привычке?
— Рони, он синеет, — указала Шайя, содрогаясь от смеха. С самым обиженным вздохом, Рони отпустила Эли и толкнула его в сторону. Кашляя и смеясь одновременно, парень показал ей фак.
— Эли, я всё вижу! — Кэти покачала головой.
Дженис засуетилась над кашляющим Эли, опуская его на стул.
— Серьёзно, Рони, тебе обязательно каждый раз доводить мать?
Рони парировала:
— Мне от этого так тепло на душе.
— Всем доброе утро, — протянул Маркус и широко улыбнулся Рони. — Привет, красавица.
Рони встретилась с ним взглядом, и тут же воздух стал раскалённым и густым. Как всегда всё его внимание было направлено лишь на неё, отчего Рони начинала чувствовать себя преследуемой добычей, но, тем не менее, возникало ощущение твёрдой почвы под ногами. Её волчица потянулась внутри, радуясь близости Маркуса. А ещё ей хотелось запрыгнуть на него и облизывать, как мороженое. Как безнадёжна Рони.
Маркус взял её за руку и притянул к себе. Её тело идеально подходило к его, и чертовски возбуждало. Нуждаясь в прикосновении её губ больше, чем в воздухе, он украл быстрый поцелуй.
— Ты завтракала?
Прежде, чем она смогла ответить, заговорила мать
— Маркус, как приятно видеть тебя. Садись, поешь. — Она опустила его на стул рядом с Брекеном, поставила перед ним тарелку с едой и вручила кружку кофе. Заняв место по другую сторону стола, Рони фыркнула.
— Для тебя самое лучшее. — Кэти суетилась над ним, пополняя тарелку и сияя каждый раз, как Маркус хвалил её стряпню.
Калеб наклонился к Рони и заговорил:
— Вау, а он хорош. Твою мать не так просто расположить к себе. Ты мне только объясни, почему, раз уж всё так круто, она так не обрадовалась, когда он тебя поцеловал? И почему посадила его так далеко от тебя? Наевшись, Рони откинулась на спинку.
— Она считает, что женщина должна хранить себя для пары.
— Ясно. Моя тётка так же говорит. До сих пор думает, что дядя был девственником, когда они встретились.
— А что тебя заставляет думать иначе?
— Ну, он однажды… — Внезапно Калеба вытащили за шиворот футболки, и рядом сел Маркус с лукавой улыбкой. Рони лишь покачала головой.
— Надеюсь, ты присмотришь за моей Рони, — обратилась Кэти к Маркусу, приглаживая волосы Рони. Хотя жест был не лаской, а покровительством, Рони же «неженка».
— Конечно, хотя я уверен, что Рони и сама может о себе позаботиться. — Кэти Акстон нравилась Маркусу, но ему не нравилось её обращение с Рони. Как не нравилось и выражение лица Рони, когда её мать говорила или делала что-то, намекающее на слабость.
