«Надоело играть в доброго самаритянина? – горько спрашивала сама себя Милолика, сжавшись в комочек под струями воды. – На что я идиотка надеялась? Почему? Ну почему, Господи, я такая дура? Почему опять поверила ему? – кричала мысленно, запрокинув голову. – Как же легко он отговорился делами! Ну конечно – я уже не та с кем можно гулять, кого можно показывать как куклу! Естественно – зачем ему сломанная игрушка, которая не может даже передвигаться в пространстве нормально, с которой нельзя сходить в ресторан, чтобы не опозориться! Я даже посмела в сексе ему отказать, поэтому и сбежал так быстро!» – корила себя, захлебываясь слезами.
На некоторое время затихла, внушая себе, что вода, омывая её – заберёт с собой и душевную боль.
– Лика? – встревоженный голос Тамары неожиданно прозвучал совсем рядом, и девушка тяжело поднялась на ноги, когда послышался звук открываемой двери душевой кабины. – Девочка моя, как ты? Ну что же произошло? Ласточка моя, что же ты так убиваешься?
Приняв из рук Тамары полотенце, Милолика, вытираясь, вспомнила, как Надюша не отходила от неё, когда она с разлетевшейся душой приехала в новый дом, как тётя Зейнаб постоянно заглядывала в комнату, где она предпочитала отсиживаться, упиваясь своей болью, воспоминаниями и вдруг Лике стало нестерпимо стыдно.
«Сколько же переживаний от меня для родных! – подумалось ей, и ярость всколыхнулась в душе: – Не позволю! Больше не позволю ему растоптать себя! Не позволю играть с моими чувствами, использовать как марионеточную куклу! Больше он не причинит мне боли!»
Встряхнувшись, Лика на расспросы Тамары ответила резко:
– Я не буду обсуждать произошедшее! Прошу вас – пусть это останется в прошлом! И… – Лика сглотнула: – я прошу у вас прощения, за то, что заставила переживать.
– Ну что ты такое говоришь! – начала причитать Тамара, помогая Милолике, но девушка её уже не слушала. Она вспоминала, что за это время говорил Рустам, что объяснял врач и, делая для себя выводы, строила планы на ближайшее будущее.
Лика исправно посещала назначенные ей процедуры, старательно делая вид, что успокоилась, что не терзают её душевные муки. Гуляла с сёстрами и Тамарой по Москве, слушая их описания достопримечательностей, только каждую ночь лежала не в силах уснуть, терзаясь воспоминаниями. Отчаяние сменялось злостью. Обиду, тоску по Рустаму старательно душила, распаляя себя до яростного состояния.
Наступил предпоследний день процедур, опять очередная прогулка по столице и вечером Лика, закрывшись с Надеждой в комнате, села писать расписку. Закончив, попросила сестру прочитать и подсказать – не съехали ли строчки или не налезли ли буквы друг на друга.
Надя, взяв листок и пробежав по тексту глазами, ошарашено приоткрыла рот и только через несколько секунд, потрясённо спросила:
– Ты в своём уме? Зачем? Лика ты обязуешься вернуть Рустаму деньги за обследование и за операцию?
– Нет, – мотнула головой Лика. – Только за обследование и процедуры. Рустам сказал, что за них он уже внёс деньги. На операцию я не поеду, но то, что он потратил – верну ему. Всё верну! До последней копеечки! – процедила Милолика, сжав кулаки.
– Ты дура? – Надя на всякий случай отодвинулась от сестры подальше. – Ты что творишь?
– Нет, Надь, я вменяемая, – усмехнулась Лика. – Теперь уже да – пришла в себя. Ты не знаешь Рустама, он же всё равно потребует оплаты, и лучше я буду действовать на опережение! Он никогда не делает что-то просто так, а уж о помощи ближнему… – Милолика зло рассмеялась: – Он о таком даже и не слышал! Так что завтра последний день процедур, и мы едем домой.
– И ты готова так и остаться слепой? Готова вот так жить – не видя ничего? – Надя попыталась хоть как-то вразумить сестру, но Лика решительно кивнула:
– Готова! Да, Надя, я готова и даже знаю – как я буду отдавать ему долг! Я уже всё продумала – нашла интернат для незрячих в нашей области. Там люди живут и работают, так что…
– Ты дура! – припечатала сестра со злостью в голосе. – Я в этом не участвую! – девушка развернулась и собралась выходить, как услышала от Милолики:
– Не смей ничего рассказывать Тамаре! Я сама её завтра перед фактом поставлю.
День пролетел в заботах и к вечеру Тамара, подгоняя девочек, проверяла – собраны ли вещи, не забыли ли чего. Милолика должна была поехать в аэропорт первая и сёстры с тётей собирались проводить её в Израиль, подбодрить, поддержать. Их же самолёт домой был только утром следующего дня.
Так как Надя наотрез отказалась помогать Милолике, она подговорила младшую сестру и тайком уже купила себе билет на самолёт.
– Мы вместе домой отправимся, – шептала девушка Людмилке, которая под её указкой выискивала на планшете требуемое, читая вслух страницы сайтов, вбивала номер паспорта и банковской карты Милолики бронируя авиабилет.
Осталось самое сложное – объясниться с тётей. Дверь приоткрылась, и послышался голос Тамары:
