– Тогда я думал, что спасаю тебя от себя, – через силу признался Рустам. – Я та ещё сволочь, милая. У меня хреновый, очень тяжёлый характер. Я замкнут, не люблю говорить не по делу, не любил никогда слушать женщин, потому что всегда слышал одно и то же – обсуждение подруг, тряпок, шопинга и бесконечные просьбы и требования, истерики. Именно отсюда и вылез этот пункт договора – никаких выяснений отношений и все просьбы через Антона. Никто меня не заставлял связываться с такими женщинами, но других в моём окружении и не было, до тех пока не появилась ты.
Если сначала признание Рустаму давалось невероятно тяжело, то с каждым словом становилось легче, он словно выплёскивал всё то, что скопилось у него на душе. Рассказывал, как она потихоньку, сама того не понимая, проникала ему в душу, как просочилась в каждую клеточку и как ему было безмерно тяжело отпустить её.
– Две недели в Пекине я жил как в аду, маленькая, – продолжал открывать, обнажать свои чувства Рустам замершей девушке. – Не мог есть, спать. Засыпал, только вымотав себя работой до бессознательного состояния. Но стоило мне закрыть глаза – так перед мысленным взором каждый раз появлялась ты. С ума сходил от тоски, от тяги к тебе.
– Но почему же… ты бы мог… – всхлипнув, начала Лика, а Рустам продолжил:
– Вернуться? Приехать? – и когда Лика кивнула, обнял её немного крепче, на краткий миг, прижимая к себе так, что девушка не могла вдохнуть. Но сразу отпустил и проговорил тихо:
– Я и собрался. Мне тяжело это признавать, но я сдался, больше не мог сопротивляться. Дал распоряжение начальнику службы безопасности нашего холдинга разузнать всё о тебе и получил отчёт, который просто сорвал мне крышу.
– То есть – за мной кто-то следил? – Лика дёрнулась в объятиях Рустама в попытке повернуться, но он удержал.
– Да Лика, – сжал её руки на мгновение стальной хваткой и отпустил: – Я сразу предупреждаю тебя – со мною будет очень тяжело. Но сейчас не об этом. Получил я отчёт в котором были фотографии, на некоторых ты была не одна, с сопляком каким-то, – он усмехнулся и в его голосе появились злые нотки: – Когда увидел тебя с ним – захотелось убить кое-кого, а тебя как свою добычу забрать, спрятать в своём логове.
– Не может быть, – замотала головой Милолика, попросив описать, кого он видел, а когда мужчина сквозь зубы всё же выполнил её просьбу, Лика, приложила ладонь ко рту и только покачала головой:
– Ничего не было. Ни с кем ничего… Этот парень – мой однокурсник. Та встреча, о которой ты говоришь, была единожды – когда я собиралась уезжать! Я с ним разговаривала только один раз и всё! Да, я поцеловала его в щёку, пожелав ему найти свою любовь. Только в щёку и больше я его никогда не видела, – тихо уверяла Лика, сжимая руки Рустама.
Он, откинув голову, тяжело выдохнул, понимая, что повёлся на банальную подставу, подстроенную дядей, как неопытный, зелёный сопляк.
– Я верю тебе, маленькая, верю, – наконец проговорил Рустам и наклонившись, прикоснулся губами к девичьей макушке. – Вот тогда меня и сорвало.
Он не стал утаивать от Милолики ни свою реакцию на те фотографии, ни того, что произошло после и что именно его задержало.
– Тогда я и решил, что это сука судьба, пресловутые знаки, что я должен оставить тебя в покое. Что ты можешь быть счастлива, просто потому что ты далеко от меня.
– Может так и есть? – судорожно выдохнув, проговорила Лика, боясь, что сейчас расплачется.
– Ни хрена! – с яростью возразил Рустам, а когда он с горечью в голосе стал рассказывать, кто именно подстроил все неприятности на строительном объекте, которые последовали после того, как едва не сорвался к ней, не выдержала, вывернулась из его объятий.
Она не отстранилась, наоборот – развернувшись, обняла мужчину, всем телом прижимаясь к нему. Даже представлять не хотела, что испытала бы, если бы получила подобный удар в спину от Надюши или повзрослевшей Людмилки, от родных людей.
Рустам, зарывшись ладонью в волосы Милолики, прижал её голову к своей груди, обнимая, поглаживая спину.
– Как ты узнал правду? – тихо спросила Лика и выслушала о том, что случайно услышав на записи у Зейнаб голос Надежды, сорвался, чтобы найти её, сопоставил факты, рассказы экономки, нанял специального человека, который и собрал поверхностные доказательства.
– Именно поэтому я уехал – мне необходимо было до конца узнать степень вины каждого. – Знаешь, – Рустам на миг замер, а потом всё же признался: – я ведь действительно боялся, что и мать была замешана.
– И? – Лика неосознанно вскинула голову, на мгновение забыв, что не может увидеть его лицо.
Уже хотела отвернуться, чтобы скрыть возникшую неловкость, но Рустам удержал её за подбородок. Девушка сглотнула в ожидании поцелуя и едва разочарованно не выдохнула, когда мужчина просто прислонился к её лбу своим.
– Нет. Она не виновата. Я был уверен, что она тебя недолюбливала, но и в этом ошибся, – тихо рассказывал, а потом просто отстранился, опять прижимая голову Милолики к своей груди.
