Искупавшись, с пунцовыми щёчками Лика осмотрела себя в зеркало. Этой ночью Рустам был довольно не сдержан и на её теле в некоторых местах появились синяки, от того, что он в порыве страсти сильно сжимал её, впиваясь пальцами в нежную кожу, да и на шее виднелся засос.
Одевшись в водолазку с высоким воротом и юбку, спустилась к завтраку. Рустаму стоило бросить один только взгляд, что понять причину подобного наряда. Глаза мужчины блеснули довольством, вгоняя Милолику в смущение. Едва он покинул столовую, Лика поспешила забрать сестрёнку с кухни, уводя в свою комнату:
– Вот уедет дядя Рустам на работу, и мы выйдем на улицу, – пообещала Лика.
В доме Амирханова, Людмилка быстро освоилась и послушно выполняла строгий наказ сестры – пока Рустам был дома, она тихонько сидела в комнате под присмотром сестры, горничной или экономки, бывало, проводила время на кухне. А вот когда Рустама не было – девчушка могла носиться по дому с криками и весёлым смехом, потому что горничные, как и Зейнаб, за это время полюбившие малышку, баловали её, играли с ней.
– Уехал! – воскликнула Мила, сползая с подоконника.
Лика выглянув в окно и увидев отъезжающую машину Рустама, кивнула:
– Ну, тогда одеваемся.
Рустам ещё с вечера почувствовал первые признаки недомогания – в горле першило, глаза немного слезились. Позавтракав, зашёл в кабинет за документами и, подойдя к окну, потёр пальцами виски. Головная боль нарастала.
Набрал на телефоне номер дяди:
– Артур, меня вчера видимо сквозануло, когда я объект инспектировал. Дома останусь, все отчёты я и здесь просмотрю.
– Хорошо, Рустам, только договоры с подрядчиками мне передай и отлежись, отдохни, – согласился Амирханов старший.
Вызвав водителя и передав ему документы, Рустам спустился вниз, прошёл на кухню, где ожидаемо нашёл Зейнаб.
– Ох, – всплеснула руками женщина, – а я и не знала, что ты дома. Что-то случилось?
Внезапно послышался детский смех и колокольчиком в него вплёлся смех Милолики. Рустам замер, качнул головой, а когда Зейнаб хотела что-то сказать – предупреждающе поднял руку. Смех вскоре стих в глубине дома.
– Рустам, я сейчас предупрежу что ты… – начала было женщина, но он её остановил:
– Не стоит. Они мне не мешают, и знаешь, – он опять потёр виски пальцами: – не говори никому, что я дома. Ты мне лучше от головной боли что-нибудь дай и кофе принеси. Я в кабинете буду.
– Сейчас, сейчас, – засуетилась женщина, в то время как Рустам выходил из кухни.
Выпив антибиотик и чай с мёдом, ему стало легче – даже работоспособность появилась. Рустам, сосредоточенно просматривая отчёты, статистику, старательно не обращал внимания на слабо доносившиеся до него с улицы смех, но любопытство всё же пересилило и он, поднявшись, вышел в коридор. Прошёл в одну из комнат, откуда просматривался участок, где и увидел Милолику с сестрой.
Засунув руки в карманы, наблюдал, как они, уже долепив снеговика, нахлобучили ему на голову ярко оранжевое ведро, что-то добавляли, а потом малышка, слепив снежок, неожиданно кинула его в сестру. Лика не осталась в долгу, и вот две сестры уже бегали вокруг снеговика, обстреливая друг друга маленькими снежными шариками.
Рустам и сам не заметил, что всё это время стоит, улыбаясь, но улыбка его померкла, когда маленькая девчонка спряталась за патрулирующего охранника, а Милолика погналась за ней. И вот они забегали вокруг здорового мужика, смеясь, хохоча, а тот не растерявшись, играл с ними и временами прикрывал маленькую оторву.
Непроизвольно его руки сжались в кулаки, когда охранник подхватил за талию споткнувшуюся девушку, чтобы Лика не упала. Волна ярости именно на подчинённого захлестнула Рустама, и он уже готов был сорваться, выйти, но из-за угла дома появилась Зейнаб, позвавшая Лику и её сестру в дом.
Протяжно выдохнув, Рустам усмехнулся:
– Охренеть! Я блядь чуть не кинулся на улицу! И для чего? Что бы я сделал? Набил бы морду своему же подчинённому?! Твою ж мать! – вырвалось у него зло, и Рустам быстро направился в кабинет.
Время подходило к обеду. Захлопнув крышку ноутбука, Рустам провёл ладонью по лицу, встал, потянулся и вышел из кабинета. Спустился в холл, наталкиваясь на ошарашенные взгляды прислуги, которые не знали, что хозяин находится дома. Внутренне усмехаясь, сохраняя мрачное выражение лица, направился на кухню, откуда слышался то смех, то разговоры и остановился в дверях.
Зейнаб сразу заметила его, но он мотнул головой, мол: «Молчи». Женщина, чуть улыбнувшись, кивнула и отвернулась, а Рустам посмотрел в сторону большого стола, рядом с которым, спиной к нему стояла Милолика.
Её младшая сестра сидела на высоком стуле вся перепачканная мукой и чем-то елозила по столу.
– Будет вкусный, вкусный, – вещала девчушка, а Лика отвечала:
– Обязательно! Ты не отвлекайся! Из этих жгутиков мы потом слепим решёточку на пирог, чтобы красивее было.
Рустам, чуть прищурившись, слушал разговор сестёр. Молча пропустил Зейнаб, которая проговорив, что сейчас вернётся, покинула кухню.
– Хочу молока, – заявила малышка.
