– Нам же тётя Зейнаб кушать с собой дала! Ты что забыла? – Мила потянула сестру за руку в коридор, где стояла сумка. Водитель, который помог им занести вещи в квартиру, поставил её на тумбу рядом с дверью.
Заглянув внутрь, Лика увидела разные баночки и контейнеры. Подхватив сумку, направилась на кухню и, разогрев дары от тёти Зейнаб, усадила сестрёнку ужинать.
– А ты почему не кушаешь? – Мила с удовольствием активно работала ложкой, при этом болтая ногами в любимых старых тапочках, и заинтересованно посматривала на сестру.
– Не хочу, утёнок, – качнула головой и, налив стакан воды, залпом выпила.
– Опять звонит, – Мила подскочила на стуле, а Лика только сейчас услышала звонок телефона. Взяв в руки трезвонящий сотовый, выдохнула пару раз и ответила:
– Привет, Надюша.
– Лика! Ну, слава Богу! Что происходит? У вас всё в порядке?
– Надюш, мы дома, – бесцветным голосом произнесла Лика.
– Как дома? Всё закончилось? Мне позвонили и сказали, чтобы я собирала вещи и меня завтра заберут. Куда, зачем – вообще ничего не объяснили, тебе звоню – ты не отвечаешь! Боже, я так испугалась! – тараторила Надежда.
– Это Надя, да? Надя? – запрыгала рядом с Милоликой Людмилка.
– Надя, – кивнула она. – Надюш, с тобой Мила поговорить хочет, – и Лика с облегчением передала трубку сестрёнке. Когда они поговорили, попросила Надю: Давай завтра созвонимся, сейчас… Мне сейчас Милу купать надо, – нашла она причину.
Повозившись отрешённо с сестрёнкой, уложила её спать. Тихонько прикрыв за собой дверь, прошла на кухню, села на подоконник. Лика чувствовала себя опустошённой. Боль, которая разрывала, уничтожала, сейчас затаилась и только странная апатия давила на сознание. Лика не понимала – как будет дальше жить, зачем ей жить? Просто пустота и беспроглядная мгла впереди.
В предрассветной тишине послышался тихий всхлип, и Милолика смахнула катившиеся по щекам слёзы. Тело онемело от долгого пребывания в одной позе, руки ноги не слушались и, кое-как стащив себя с подоконника, девушка легла на холодную плитку кухни. Свернулась калачиком, поджав к груди ноги.
Мысли горьким потоком давили на сознание и самая страшная из них была: «Я шлюха!» Именно к такому безрадостному выводу пришла Милолика.
«Никому ненужная, продажная шлюха! Отчего Рустам должен был ко мне почувствовать хоть что-то? Разве я отличаюсь от тех, с кем он был до этого? Нет! Я продалась, отдала своё тело сначала Владу, за его помощь, поддержку, хотя ему нужен был ресторан, активы отца, затем я продалась Рустаму, расплачиваясь своим телом. И ведь не важны причины, толкнувшие меня на этот шаг! Для Рустама всё очевидно – он платил, я отдавала долг телом! Я шлюха! Господи! Если ты всё же существуешь – прости меня! Мамочка, папочка – простите меня! Господи, какая же я… Я не смогла, не справилась, я продалась как последняя девка! Я ведь недостойна любви, не достойна ничего! Меня невозможно полюбить просто так, потому что я ничтожество!»
Агонизирующее сознание Милолики, наконец, дало ей передышку, погрузившись в тяжёлый, больной сон.
– Лика!
Утро было безрадостным. Плачущая Людмилка испуганно тормошила сестру, которую нашла на полу на кухне:
– Лика, Лика…– уже рыдала малышка и когда Лика открыла глаза и поняла причину испуга сестрёнки, с трудом села и притянула девочку к себе, успокаивая её:
– Ну что же ты? Что ты? Всё хорошо.
– Но ты ик… ты…
– У меня ночью закружилась голова, когда я пошла попить, и здесь немного отдохнула, – несла чушь Милолика, но для малышки и это было оправданием.
– А сейчас? Тебе плохо? – растёрла кулачками слёзки по щекам.
Как бы не хотелось Лике ответить – «Мне ужасно! Я жить не хочу!», но, тряхнув головой, взяла себя в руки:
– Уже всё хорошо. А как может быть иначе, ведь у меня есть ты и Надюша и ради вас я живу и буду всегда рядом. Всегда, – добавила тихо и обречённо, укачивая сестрёнку в объятиях.
– Тогда пошли чистить зубы? – подняла голову Людмилка.
Не прошло и двух часов, как в квартире Казимировых раздался дверной звонок. Резко дёрнув Милу за руку, Лика, прошептав ей, чтобы оставалась в комнате, тихонько подошла к двери, заглянула в глазок и потом, открыв дверь, хмуро посмотрела на Зейнаб.
– Ох, Аллах! – всплеснула руками женщина, увидев Милолику. – Что же…
– Проходите, – Лика сразу отступила в сторону, пропуская экономку Амирханова внутрь, чтобы избежать пересудов соседей.
– Милая, что с тобой? – как только закрылась дверь, Зейнаб сразу притянула к себе Милолику, обнимая её, поглаживая по голове.
Лика молча уткнулась в грудь женщины, вдыхая запах булочек исходящий от неё. Она не плакала и не намерена была распахивать перед Зейнаб душу – там сейчас была ледяная пустошь.
– У нас всё хорошо, – скривила губы в улыбке Милолика. – Но вы.. Почему вы здесь?
– Ох, девочка, надо нам поговорить, – вздохнула женщина, а увидев, как отвернулась в сторону Лика, сразу заверила её: – Не буду в душу к тебе лезть, всё понимаю, только вот помочь тебе не могу. Лика, девочка моя, – женщина всхлипнула, но, покачав головой, продолжила: – Я здесь по другому поводу, моя хорошая. Ты меня впустишь?
