— Убить?! Но зачем? Перетащим его потихоньку на верхнюю катерную палубу и будем готовиться к последнему бою.
Я посмотрел на часы. Через пятнадцать минут киберы добьют отряд Пака.
— Только этот бой будет для нас троих действительно последним, — ответил я Арику, с трудом пролезая через завал и отпихнув ногой пустой ящик.
— Не понял...
— Вот что я тебе скажу, мой католикос. Через пятнадцать минут дефект вакуума, создаваемый монополем, достигнет такой напряженности, что прервется телепатическая связь с матрицами нашего сознания в ЦПУ. Поэтому, если мы погибнем позже этого срока, сигнал о нашей кончине туда не дойдет. А это означает, что компьютеры фабрики регенерации никогда не дадут добро на восстановление наших тел. Матрицы забудут, а через триста-пятьсот лет могут и вообще выбросить, посчитав дефектными. То есть мы имеем все шансы кануть в небытие. Да и те, которые гибнут сейчас на эсминце, в своей новой жизни будут страдать провалом памяти. Неужели ты, парень, шарящий в физике, не додумался до этого?
Говоря так, я приблизился к нужному месту и сразу увидел среди оплавленных обломков лежащего неподвижно Жана. У него не было предплечья левой руки. "Черного ящика" около раненого не оказалось. Краем глаза я наблюдали за Ариком. Он воспринял мое известие внешне спокойно, но по учащенному дыханию в моем динамике я чувствовал, насколько глубоко был потрясен механик. Связавшись с Жаном, я несколько раз позвал его, но безрезультатно: слышалось только его хрипение. "Придется тащить его на себе", — думал я о Жане, понимая, что от ошеломленного Арика помощи уже не дождешься. Однако я подбодрил его:
— Ничего, Арик. Я все рассчитал — мы выберемся. Эх, жаль, что нам мешает этот идиотский монополь. В другом месте я бы нашел способ взорвать наш линкорчик, а заодно и этот обнаглевший эсминец киберов: мне нравилось громко хлопать дверью.
— Если размагнитить хранилище позитронов... — забормотал что-то в ответ механик, но я его не расслышал, так как, перелезая через встреченный нами еще по дороге сюда завал сильно стукнул Жана об стенку коридора, и он громко и неожиданно застонал. "Ш-ш, тише, — шептал я не столько Жану, сколько сам себе, — уже сейчас, уже близко..."
Наконец мы добрались до полусфер катера. Усадив Жана в пилотское кресло четвертого номера, я нажал кнопку подлокотника, и раненый скрылся внутри машины. Затем я сам сел на место первого пилота и только хотел въехать в полусферу, как заметил, что Арик стоит рядом и не двигается. Спокойным голосом и с шутливой интонацией я сказал:
— Чего ты стоишь, святой отец. А ну марш в свою полусферу! У нас осталось всего четыре минуты.
Механик стоял в какой-то нерешительной позе, видно хотел мне еще что-то сказать, но времени было в обрез, и я заорал:
— Да бегом же, едрить твою... На тот свет захотел?! Видно, он только теперь вышел из заторможенного состояния, сдвинулся с места и спокойным, но не понравившимся мне по интонации голосом промолвил:
— Прощайте, мистер.
— Не дури! — и я, не дожидаясь его дальнейших действий, занял место в половинке катера..
Так как, по моим расчетам, киберы еще минуты две-три будут полностью заняты добиванием остатков штурмовиков Пака, я решил не синхронизироваться с Ариком и стартовал отдельно, не следя за действиями второй полусферы. Через минуту полета я решил объединиться с половинкой, ведомой механиком, но, взглянув на приборы, изумился: по их показаниям следовало, что ее в космосе не было. Я покричал в микрофон, но Арик не отзывался.
Мысли в бешеной пляске закружились в моей голове: "Почему нет Арика? Его подбили на старте? Исключено! Я все выверял: мы должны были отчалить в тот момент, когда от пушек эсминца нас закрывал корпус линкора". Катер заметно тряхнуло. Несколько экранов зашлись полосами. По невидимым проводкам корпуса побежали различимые змейки коротких замыканий. Я предоставил моей полусфере самой разбираться с противником: когда ты имеешь только одну цель — поскорее смыться отсюда — автоматика все сделает в лучшем свете. Чертыхаясь на Арика, я в бешеном темпе работал руками — выводил компьютер моего скафандра через дисплеи катера на командирскую рубку линкора, чтобы по телесети узнать: стартовал ли Арик. Цель достигалась не так быстро, как хотелось бы. Мои руки била нервная дрожь и ощущалось неприятное дрожание коленок. Фармацевтия скафандра осталась безучастной к этому приступу страха, так как резервуар с антистрессантом был уничтожен.
Наконец, секунд через тридцать мне удалось получить картинку. Вторая полусфера катера действительно не стартовала, хотя внешне выглядела нормальной. "Где же этот хренов евангелист?!" — в бешенстве подумал я.
Арик нашелся по каналу технической связи в двигательном отсеке. Он последовательно отключал систему блокировки силовых установок хранилища антивещества, медленно подбираясь к основной шине. В это время я уже отошел довольно далеко от линкора, к тому же по мне стреляли, поэтому в изображении было много помех. Увеличив громкость динамика шлемы, я услышал шепот механика:
