Придя в отведенную мне каюту-люкс с ванной, я, размышляя о своей судьбе, автоматическими движениями включил воду, отрегулировал ее температуру и принялся раздеваться, снимая предварительно тщательно дезактивированный скафандр. Когда эта операция подходила к своему завершению, мне показалось, что в пробитом кармане правой штанины лежит нечто объемистое. Повозившись с заклинившей застежкой, я извлек на свет божий слегка подпаленную по уголкам книгу. В первое мгновение я стоял в полнейшем недоумении, а затем с замирающим сердцем узнал Новый завет, отобранный мною у погибшего Арика. В моей голове опять воскресли картины последних минут существования линкора, и я трясущимися пальцами швырнул книгу в угол. Однако тут же опомнился и поднял ее. Из одного места торчала помятая длинная закладка, на которой было нацарапано еле разборчивыми каракулями, по-моему, латинское изречение.
— , — с трудом прочитал я и открыл отмеченное место.
Фигурная скобка заключала в себе целый абзац, а справа от нее поперек текста было написано: "Таковы они все: что, Корвус, что Март, да и Фобос не лучше". Отрывок же гласил:, "Ибо я и подвластный человек, но, имея у себя в подчинении: воинов, говорю одному: "пойди", и идет; и другому: "приди", и приходит; и слуге моему: "сделай то", и делает".
Я покачал головой. На моих глазах навернулись слезы. "Милый, наивный Арик. Ну что же я мог поделать. Никогда раньше не одолевали меня мысли о самопожертвовании ради спасения другого. Я не знал страха смерти, а значит, и не ведал цены жизни... Прости меня, если, конечно, ты еще можешь это сделать..."
Прошло трое суток моего пребывания на подобравшем нашу полусферу корабле. За это время меня особо не беспокоили, с условием, что я изложу в письменной форме всю цепочку событий, разыгравшихся с момента расхождения линкора и канонерки Скорпиона. Я довольно подробно расписал историю с монополем и попыткой захвата пленных, предпринятой киберами. Агент ЦПУ, познакомившись с моим отчетом, видимо, остался довольным. По крайней мере он больше не изъявлял желания встретиться со мной. Психиатры, в свою очередь, пытались меня лечить, но, как мне показалось, они делали это просто спасаясь от скуки, неизбежной при избытке свободного времени, нежели чем ведомые реальной необходимостью оказать медицинскую помощь. Я не сопротивлялся, но перед каждым сеансом гипноза был охвачен волной иронии, дескать "от судьбы не вылечили еще ни одного человека". Миссис Диана Леди в ответ на данные мои замечания каждый раз ласково улыбалась:
— Мы врачуем не от судьбы, а от последствий ее перипетий.
После такого отпора я просто был вынужден игриво поднимать обе руки вверх, мол, "убедили, сдаюсь", и безропотно переносил все процедуры.
Насколько я понимал в навигации, мы направлялись в систему Росса 128. Это меня обрадовало. Очень не хотелось опять возвращаться на Неман, или даже, чего доброго, вновь увидеть голубые степи, с которыми было связано столько еще совсем свежих переживаний. Да и тамошние власти наверняка опять придумают повод для официальной беседы со мной. Ведь со временем всплывает великое множество новых фактов...
Честно говоря, я по началу так и решил: корабль движется в сторону Росса 128 именно по причине нежелания командования ворошить прошлое, которое неизбежно вылезло бы на поверхность, окажись моя персона снова в окрестностях первой планеты Росса 154. Однако вскоре я убедился, что такие мысли — исключительно плод моего самомнения, так как в сущности до меня тут никому не было никакого дела. Просто транспортник выполнял очередной челночный рейс между двумя звездами.
Я уже упоминал ранее, что телепортационная трасса между Россом 154 и Россом 128 была еще недостроенной, поэтому наш корабль должен был пройти определенное расстояние за счет тяги собственных двигателей, уложившись приблизительно в двадцать суток. За это время я контактировал только с Дианой, да, изредка, с Эриком. Делишки Жана были гораздо хуже, чем предполагалось вначале. Организм мальчика поразила сильнейшая автотоксикация, и врачи очень осторожно выводили его из состояния беспамятства.
На пятые сутки моя целительница объявила, что я уже вполне поправился. Однако после этого наши отношения не прерывались. Ей было приятно поболтать со мной, а я испытывал наслаждение от ее улыбок и случайных прикосновений ласковых, добрых рук. Из-за этого я подолгу засиживался в каюте Дианы.
Ее комната граничила с жилищем Эрика, который давно уже перестал интересоваться своим пациентом, то есть мною. Оба помещения соединялись аварийным люком, который, впрочем, был закрыт на кодированный замок.
