Нас заметил и подобрал грузовой корабль службы транспортной безопасности, специально посланный на поиск в Район, прилегающий к зоне боевых действий. Как только я вылез из полусферы, моим первым желанием было увидеть Жана. Мальчик был мертвецки бледный, страшно похудевший и пребывал в глубокой коме. Однако, осмотревшие его в реанимационной палате медики заверили меня, что через недельку он уже более-менее придет в себя, а через четыре месяца у Жана отрастят новую конечность. За разговором мне почудилось, что окружающие настороженно анализируют мое поведение, вероятно, получив определенные инструкции на этот счет. Так оно и оказалось. Мне даже не дали привести себя в порядок: сменить амуницию и помыться, а сразу попросили пройти на центральный пост и рассказать там всю историю гибели линкора. В принципе, это вполне понятно — я не сохранил черный ящик, а значит, должен был изложить ситуацию своими словами в виде отчета. Но такая спешка раздражала меня.
Я прибыл на центральный пост корабля. Меня ожидали три человека. У порога встречал мужчина в строгом черном комбинезоне, оказавшийся агентом ЦПУ. "Не поленился прилететь в такую тьмутаракань", — отметил я про себя. Кроме него, в помещении находились приятной наружности женщина небольшого роста и пожилой седой толстячок с бегающими глазками. Оба этих субъекта были облачены в голубые шерстяные костюмы с пушистым ворсом. Заметив, что я разглядываю их, толстячок улыбнулся:
— Здравствуйте. Я Эрик Ньютон, а это моя коллега Диана Леди.
"Вот это имена, — мелькнуло у меня в голове, — как у артистов бродячего шапито".
Толстячок тем временем сделал шаг мне навстречу, всеми своими жестами показывая свою искреннюю доброжелательность:
— Мы псих...
— Ологи, — с поспешностью закончил его фразу агент из ЦПУ.
"Черта с два, — сразу сообразил я. — Не психологи, а психиатры. Наверное, Скорпион наболтал им кучу лишнего, и командование решило, что у меня крыша поехала",
Оба медика принялись наперебой любезничать, выуживая из меня сведения и, по-видимому, записывая все сказанное на диктофон. После нескольких минут такой беседы я почувствовала себя жутко тоскливо.
— Послушайте, — промолвил я, — оставьте-ка меня в покое. Я потом все вам объясню, а сейчас не стоит бередить мою душу.
— Не говори глупостей! — громко произнес агент в черном. — Кому-кому, а тебе не стоит ссылаться на душу.
— А почему это не стоит! — Я повернулся к нему, и мои пальцы помимо воли сжались в кулаки. — Я что, по-вашему, бездушный кибер? Запомни, фискал поганый, мы тоже люди, так как созданы из живой человеческой плоти. — Я сделал шаг в его сторону. — Или ты сомневаешься в этом?
— Соблюдай субординацию! — возопил представитель ЦПУ истеричным голосом и моментально выхватил из кобуры генератор силового поля. — Ты не смеешь с нами так разговаривать!
Я замер: "Бесполезно срывать злость на этом недоумке. Психиатры только и ждут от меня какой-нибудь агрессии, чтобы упрятать далеко и надолго".
В этот кульминационный этап конфликта женщина маленького роста подарила мне лучезарную улыбку, от которой по моему телу пробежала дрожь успокоения, и предложила:
— Вы слишком переволновались. Не желаете ли сначала отдохнуть, привести себя, так сказать, в порядок.
— Вы жутко догадливы, — ответил я уже не так злобно и направился к двери.
Когда за моей спиной переборка практически придвинулась на свое место, я быстро повернулся и сунул в оставшуюся узенькую щель краешек перчатки скафандра. Так как корабль не находился в состоянии боевой готовности или же аварии, механизм принудительной герметизация внутренних помещений был инактивирован, поэтому у меня не возникало опасений остаться без пальцев. Так оно и было: дверь, натолкнувшись на преграду, просто остановилась, не доехав буквально полсантиметра до замка. Находившиеся на центральном посту люди не заметили этой уловки, и я мог подслушать, о чем они беседуют.
— Итак, — произнес агент ЦПУ мрачным голосом, — что вы думаете об этом экземпляре?
Я подавил в себе желание ворваться в помещение и прикончить мерзавца, говорившего обо мне, как об испортившейся вещи.
Агенту ответила женщина:
— Ничего страшного. Простое состояние , которое часто наблюдается как реакция на перевозбуждение. У этого несчастного офицера, по-видимому, во время боя был уничтожен резервуар скафандра с психосоматиками, поэтому и не осуществлялась психологическая коррекция. Пара сеансов гипноза приведет его в порядок.
В разговор вмешался толстячок:
— Вы настроены слишком благодушно, Диана. Пациент находится скорее на переходном этапе между дистимией и , а значит требует к себе пристального внимания.
Я узнал все, что хотел, поэтому осторожно высвободил кисть руки. Дверь с чуть слышным щелчком закрылась.
