Внутри Агнес все сжалось от дурного предчувствия.
— Что произошло дальше?
— Однажды папа узнал. Потому что я на радостях проболтался… — Он крепко стиснул зубы, словно борясь сам с собой.
Ее потрясла боль в его глазах.
«И как я могла подумать, что они ничего не выражают?»
— Он улыбнулся мне и сказал, что я хороший мальчик и заслужил награду. — Его мышцы напряглись, плечи дрогнули, потом расправились. — Тогда я не понял, что своим признанием уничтожил все, что было мне дорого.
— Что он сделал? — едва слышно прошептала Агнес, встревоженно вглядываясь в заостренные черты его лица.
— Наша жизнь превратилась в ад. Тот мужчина больше не приходил к нам домой. Мама винила в этом меня, у нее началась послеродовая депрессия. Она могла избить малышку Сару, мучила часами меня, манипулировала, устраивала игры… — Он закрыл глаза. Игры матери Марк ненавидел больше всего. То, как она причиняла себе боль, а потом винила в этом маленького сына. — Но я все равно не прекращал ее любить. Это же моя мама. Я ждал, что она очнется и станет снова самой доброй и самой милосердной женщиной в мире. Хоть раз… протянет руки и обнимет меня. Хоть раз… посмотрит на меня не как на мусор. А как на своего маленького сына, который до чертиков нуждался в ее любви и защите. Я ждал. Но этого не произошло, — горько усмехнулся Марк. — А потом ее просто не стало. Мне тогда только исполнилось семь.
— Как это произошло?
Агнес смотрела в его глаза, сердце сжималось от сочувствия, но она слабо представляла себе, чем может помочь этому человеку. Ей хотелось прижать голову к его груди и почувствовать, как бьется ледяное сердце. Но она чудовищным усилием сдержалась.
Марк молчал. Долго. Было ясно, что больше он не скажет ничего. Предел откровений достигнут.
— У тебя, наверное, идеальная семья? — перевел он тему.
— Настолько идеальная, что выкинула меня из дома, — горько усмехнулась Агнес. — Мои родители помешаны на контроле, и порой я чувствую себя сумасшедшей. Возможно, здесь, в Данверсе, я впервые ощутила себя по-настоящему дома. Но, понимаешь, свобода тоже может быть тягостной. Когда ты не знаешь, ради чего живешь.
— Чем меньше ты доверяешь кому-либо, тем сильнее становишься. Любой, кто летит, однажды сломает крылья, — холодно проговорил Марк.
Яркий солнечный диск прощально засверкал, медленно скрываясь из виду.
— Наверное, я готова рискнуть, — ответила девушка, посмотрев в синеву его глаз.
Падая, падая, падая…
Тишина. Слышалось лишь мурлыканье котенка, уснувшего на груди Марка. Парень осторожно перенес животное на нагретую солнцем крышу.
Агнес поежилась. А он протянул руку и сплел их пальцы. Легкое касание словно огнем прожгло кожу девушки. В животе проснулись бабочки.
— Ты замерзла. Поедем обратно? — спросил он, растирая ее холодные пальцы.
— Нет! — Она протестующе замотала головой и крепче сжала его руку в своей. Марк усмехнулся и, сев на землю, снял с себя куртку.
— Тебе же тоже холодно. — Агнес чувствовала его ледяные пальцы.
— Слушай, бери, пока дают. Не хочу, чтобы ты заболела и потом скинула вину на меня, — в своей манере съязвил он, пихая одежду ей в руки.
Девушка закатила глаза и накинула на себя его куртку. Она пахла Марком. Мята, сигареты и его умопомрачительный парфюм. Так приятно…
Агнес снова легла на поверхность крыши, уткнувшись носом в воротник куртки. Она глубоко вдохнула, жадно впитывая в себя любимый аромат.
Парень задумчиво наблюдал за разноцветными облаками.
— Оно похоже на корабль, — усмехнулась Агнес.
— Точно. А вон то на айсберг, — парень ткнул пальцем куда-то влево.
— Здесь так красиво. Как ты нашел это место?
Ей было так уютно сейчас, здесь, с ним.
— Я часто приходил сюда раньше.
— Уверена, что ты приводил сюда подружек, чтобы очаровать их, — усмехнулась Агнес, с замиранием сердца ожидая его ответ.
— Ты первая, кому я показал свое секретное место,
— О чем ты мечтаешь? — вдруг спросил он.
— Иногда мне хочется просто рвануть куда-нибудь в три ночи, смотреть на звезды и сидеть на крыше машины. Хочу брать вредную еду навынос, хрустеть фруктовым льдом и просто дышать всей грудью, свободно, но далеко отсюда, понимаешь? Там, где я могу никому ничего не доказывать и просто жить, наслаждаясь каждой секундой данного мне времени.
Агнес смотрела на кровавое зарево неба. А парень с татуировками, затаив дыхание, смотрел на нее как в первый раз.
— А о чем мечтаешь ты?
«Пережить все эти моменты с тобой…» — хотелось услышать ей.
— У меня есть все, что я хочу. — Он прочистил он горло, развеяв всю романтичность ситуации. — Деньги и качественный секс, — усмехнулся, чиркнув зажигалкой и выпуская струю дыма ей в лицо.
— Ты можешь хоть иногда не быть таким придурком? — Агнес поморщилась.
— Ты когда-нибудь занималась любовью, мышка?
— А ты когда-нибудь любил?
— Это тебя не касается, — грубо отрезал Марк, потушив сигарету. — Личное.
