Ева выдохнула с облегчением, затем снова вдохнула медленно и глубоко, пытаясь сообразить, что нужно делать дальше. У неё было минут 20, чтобы собраться и убежать, но если Саша не получил записку, то весь план провалится. А что будет тогда? Уже не важно.
Она влетела в свою комнату, в растерянности посмотрела несколько секунд на букет белоснежных цветов на окне, зажмурилась, отгоняя коварные сомнения, и бросилась переодеваться. В шкафу на глаза попался наряд, который Трой купил в первую неделю её пребывания здесь. Девушка провела пальцами по разноцветному бисеру, подумала немного и решительно надела любимую шерстяную накидку — пусть лишь она останется, как напоминание о первой милости мучителя.
Ещё раз взглянув на букет — на последнюю его милость, беглянка взяла свою старую тетрадь и, одевшись потеплее, покинула квартиру, в надежде, что больше она сюда не вернётся.
Это был воистину странный день — день злого и доброго случая.
Лифт не ехал слишком долго, он застрял где-то на верхних этажах и не двигался с места. Ждать дальше просто не хватало терпения и нервов, Ева кинулась на лестницу. Тринадцать этажей вниз — всё тело и без того ныло от вновь поднимающейся температуры, а сумасшедший бег заставил голову трещать. Страдалица чувствовала себя затравленным зверем, несущимся не разбирая дороги от нагоняющей своры охотничьих псов, сердце грозилось вот-вот выскочить, пробив грудную клетку, глаза болели невыносимо, мышцы ног начинало сводить, а в правом боку что-то мучительно тянуло, не давая дышать. Наконец, первый этаж — она вылетела в холл и сразу за дверью вплотную встретилась с удивлёнными голубыми глазами Кирана. Он стоял, растеряно протянув руку к двери, ведущей на лестницу, неожиданно распахнувшейся прямо перед его носом. На несколько секунд знакомые застыли друг напротив друг в немом непонимании происходящего. Девушка забыла даже, что нужно дышать и обо всей свое боли, и о сведенных мышцах. Но времени на раздумья не было. Не пытаясь представлять вариантов и последствий, бунтарка ринулась напрямую, едва не сбив юношу с ног. Она спешила к стеклянным дверям, слыша в след сначала изумленный, а затем какой-то неожиданно злобный крик:
— Ева! Стой!!!
Это заставило бежать ещё быстрее, наплевав на вернувшийся мучительный жар. Выскочив из здания, она резко свернула влево и, чуть не растянувшись на льду, помчалась дальше. Дыхания не хватало, казалось, что сведенная ледяным воздухом грудь уже не может двинуться, что драгоценный кислород, разлетающийся, с бешено циркулирующей кровью, вот-вот закончится и тело откажется преодолевать боль, она пробежит ещё немного и рухнет замертво в грязную снежную кашу. Но всё же, будет свободной. Метание запуганных мыслей нарушил толчок — кто-то обхватил за талию и увлек вместе с собой на жесткий промёрзший асфальт. И без того пылающее и ноющее тело болезненно сжалось от удара, из лёгких вырвался не то стон, не то вздох и слёзы сами покатились из глаз.
— Ты решила сбежать?! — раздался громкий, чуть запыхавшийся голос из-за спины. Его нелегко было узнать. Когда прежде девушка слышала Кирана в момент гнева или негодования? Первый и единственный раз до этого — на выпускном, перед тем, как познакомиться с его «заботливым» старшим братом. Сейчас этот надорванный голос показался Еве страшнее, чем даже самый дикий и яростный крик Троя, потому что он возвещал об окончании кратковременной, мимолётной свободы, врезался в гудящие мысли приговором к новым страданиям и неминуемой гибели за попытку бегства.
Но это был странный день — день злых и добрых сюрпризов.
— Отпусти, пожалуйста, отпусти, — шептала беглянка непослушными губами, корчась от боли, когда чьи-то руки подняли её с земли, поставили на ноги и встряхнули слегка, чтобы привести в чувства. Но мышцы отказались напрягаться, их свело судорогой, и девушка беспомощно повисла в крепких объятьях. Всё тело пылало и стонало каждой клеточкой, глаза открывать не хотелось, но это было необходимо. Ей нужно было взглянуть на преследователя, так, чтобы он увидел во взоре её страдания, чтобы почувствовал хоть малую каплю всех её душевных мук, чтобы от мольбы сердце сжалось и защемило, чтобы он сжалился над несчастной загнанной жертвой. Это стало последней надеждой, но, открыв глаза, Ева сквозь слёзы увидела Кирана неподвижно лежащим в снегу у её ног. Сердце переполнилось ужасом и надеждой. Плывущий взгляд скользнул по рукам, не дающим упасть, и страх развеялся, уходя колючим холодком от груди по всему ноющему телу, пробегая по коже и улетучиваясь с кончиков дрожащих пальцев. Плотная ткань тёмно-зелёной куртки — всё, что нужно было увидеть, чтобы потерять сознание со спокойной душой, окутанной лёгкой дымкой ожидания чуда.