Ева не сразу поняла, что происходит, когда Тимор сдавленно застонал и согнулся, чуть оттолкнув её и болезненно прижимая руки к груди. Когда он поднял на неё ослеплённые страданием глаза, девушка увидела, как сквозь пальцы его обильно сочатся кровавые струйки. В момент все горячие и страстные чувства отхлынули, накрываемые волной ужаса, она кинулась к любимому, но от собственного резкого движения вдруг проснулась и села в кровати, часто дыша и растерянно оглядывая свою комнату, освещенную слабым сиянием ночника. Голова гудела и трещала, мысли носились безостановочно, не давая понять, что же произошло секунду назад. Вдруг из кишащего моря беспорядочных мыслей вырвалась одна: «Тимор! Он умирает!» — тут же цепочка привела её панические размышления к книге. «Конечно, этот изверг убивает его сейчас!». Тело била холодная дрожь, сердце бешено колотилось… «Что делать?» — ещё одна безответная мысль. Девушка понимала, что паника сейчас ничего не решит и никак не поможет, нужно было взять себя в руки. Она быстро, глубоко вдохнула и начала медленно выдыхать, стараясь привести мысли в порядок. Взгляд сам скользнул на часы — три часа. «Во сколько же я уснула?» — пришёл в голову первый успокоившийся вопрос. Глаза заскользили дальше и остановились на раскрытой тетради, валяющейся на полу рядом с кроватью, видимо, она упала, когда Ева задремала. На желтоватой бумаге верхней страницы выделялось, обведенное красным имя — Амори. Девушка напряженно прищурилась, подняла тетрадь, пробежалась сбивчивым взглядом по строкам. В памяти всплыли слова Тимора: «… Ты дала им имена, даже не задумываясь, не ища смысла в словарях, и так угадала их главные черты…», появилась следующая спокойная мысль: «Нужно обязательно посмотреть, что же они означают». Это помогло немного отвлечься и заново, без паники взяться за размышления. Ещё один короткий взгляд на тетрадные листы, тёплый дружеский голос в памяти: «…Звони в любое время. Поняла?» — другого выбора она сейчас не видела, оставалось только уповать на помощь друга.
— Я слушаю, — раздался сонный голос из телефонной трубки. Ева закусила губу, не зная даже что сказать другу, разбуженному в половине четвертого утра звонком с неизвестного номера — на этот раз первым ей попался мамин телефон, по счастливой случайности, та забыла его на кухне. Пока она придумывала оправдание, динамик снова зашуршал:
— Если это ты, Ева, то говори, не бойся, — короткий вздох, — а если вы не туда попали, то шли бы вы…
— Это я, — пискнула девушка, чувствуя, как стыд заливает румянцем всё лицо и кончики ушей вот-вот начнут полыхать. — Прости, пожалуйста.
— Ева? — голос в трубке сразу оживился. — Что случилось?
— Я… Мне очень нужна твоя помощь, — она не знала, как начать, мысленно корила себя и ругала, как могла, за то, что не продумала это заранее. Но Саша, догадавшийся о её смятении, коротко произнёс:
— Сейчас одеваюсь и выезжаю.
На секунду повисла тишина, разрушаемая только тихим шипением динамика, наконец, Ева немного опомнилась:
— Как ты поедешь? Ведь ночь на дворе, — протянула она растерянно.
— Я на машине, — ответил уверенный, уже окончательно проснувшийся голос.
— На машине? — девушка тут же вспомнила вечерний разговор за чаем, Саша ведь рассказывал, что уже полгода как сдал на права и обзавёлся автомобилем. Тогда она была слишком увлечена своими мыслями, чтобы обратить внимание. — Постой! — вдруг чуть не вскрикнула она, когда противный гудок телефона прервал её размышления, возвещая о том, что батарея вот-вот разрядится.
— Да? — отозвался голос друга.
— Только к дому не подъезжай! — наконец заговорщица сама очнулась от какого-то сонного мысленного оцепенения. — Я постараюсь сбежать незаметно, жди меня у аптеки на углу.
— Хорошо.
Палец уже лёг на кнопку отбоя, но из серебристой трубки снова послышался неуверенный голос:
— Ева…
Она поднесла телефон обратно к уху.
— Да?
— Ты расскажешь мне правду? — тихо спросил Саша.
В голове пронесся ураган удивления, паники и жуткого стыда, девушка зажмурилась и еле слышно ответила:
— Я постараюсь.
— Хорошо, — с той стороны послышалась дружеская улыбка, — я жду тебя.
Она ещё несколько секунд слушала короткие гудки, затем тишину. «Что рассказать?» — одна лишь эта мысль крутилась сейчас в голове. Невысказанной правды было так много, и она была настолько странной, что в неё вряд ли поверит здравомыслящий человек. Тем более… Писательница вспомнила, что сказал ей о друге Тимор. Если это так, то как она сможет рассказать о своей любви… К собственному страху? «Боже… Я сумасшедшая» — Ева протяжно застонала, роняя голову на подушку. Но едва она закрыла глаза, перед внутренним взором встал её сегодняшний сон. Вид истекающего кровью возлюбленного заставил тут же отбросить все мысли и кинуться к шкафу переодеваться.