Ева сидит в передней части класса рядом с Дмитрием Яковым, который смотрит на нее, как голодный волк, готовый наброситься. Мышцы живота напрягаются, когда я сжимаю кулаки по бокам.
К счастью, Ева, похоже, не замечает его внимания, рисуя что-то в маленьком блокноте перед собой.
Я разжимаю кулаки, берусь за дверную ручку, поворачиваю ее и захожу внутрь. Пристально смотрю на Еву, которая не поднимает глаз, когда я вхожу.
Хихиканье доносится из задней части класса, пока все болтают между собой. Все девушки смотрят на меня с интересом, за исключением одной.
Внутри растет раздражение от того, как мало внимания она мне уделяет.
Я ставлю свой портфель рядом со столом, расстегиваю пиджак и вешаю его на спинку стула.
Когда я снова поднимаю взгляд, она все еще не смотрит на меня.
Другие девочки в классе рассматривают меня, когда я расстегиваю манжеты и закатываю рукава до локтей, ненавидя болтовню, которая доносится с конца кабинета.
Ева не отрывает глаз от своего блокнота, как будто находится в трансе.
Я прочищаю горло.
— Достаньте свои книги и откройте на пятьдесят шестой странице, — приказываю.
Ева остается неподвижной, рисуя что-то в блокноте. Она в собственном маленьком мирке, так как не реагирует.
Я иду к парте, сжимая кулаки по бокам. Даже когда оказываюсь в футе от нее, она все равно меня не замечает.
— Ева, ты меня слышала?
В тот момент, когда я произношу ее имя, она выходит из оцепенения, поднимая глаза, чтобы встретиться со мной взглядом.
— Нет, извините, сэр. — Я вижу, что она рисует детальное изображение птицы, обозначая по ходу дела ее анатомию.
Моя челюсть сжимается при употреблении этого слова, которое, кажется, имеет силу разрушить меня.
Джинни Дойл и Анита Хендерсон, две девушки, которые напали на Еву в ее первый вечер, хихикают у нее за спиной. Джинни наклоняется к Аните, шепча что-то, что заставляет Аниту смеяться. Это только усиливает кипящую ярость, пульсирующую в моих венах.
Я пристально смотрю на эту пару.
— Ты хочешь что-то сказать, Джинни? — спрашиваю, сосредоточив на ней свое внимание. — Или мне нужно отправить тебя обратно к профессору Ниткину?
Джинни бледнеет, ерзая на стуле под моим пристальным взглядом.
— Нет, мне очень жаль, директор Бирн.
— Хорошо, — говорю я. Затем вновь перевожу взгляд на Еву, которая смотрит на меня со странным выражением, ее книга теперь лежит на столе. — Страница пятьдесят шесть, и не заставляй меня повторять снова.
Ева сглатывает, быстро перелистывая на нужную страницу.
— Да, сэр. Я приношу свои извинения.
Желание бушует во мне, как лесной пожар, безжалостно горящий в лесу, и мне трудно отвернуться от нее.
Я стискиваю зубы и возвращаюсь к своему столу, незаметно поправляя брюки. За пять лет, прошедших с тех пор, как я купил эту эксклюзивную школу, я никогда не желал ни одну из своих студенток. И последней ученицей, которую ожидал возжелать, была дочь моего врага. Студентка, чью семью я намерен погубить.
Я беру маркер и пишу на доске имена трех исторических лидеров.
Гунн Аттила
Чингисхан
Королева Мария I
— Мы увековечиваем этих трех лидеров в истории, потому что все они имеют одно сходство. — Я поворачиваюсь лицом к студентам. — Кто-нибудь может сказать мне, какое?
Отвечает Наталья.
— Они были безжалостны в том, чего хотели. Наталья Гурин — одна из самых ярких учениц этой школы. Из неё получится отличный лидер, но боюсь, что это будет напрасно.
Братва — крайне женоненавистническая организация, основанная на архаичных традициях, и я не верю, что эта организация позволит женщине руководить, даже если она единственная наследница Михаила Гурина.
Я киваю.
— Совершенно верно. История не была благосклонна к этим лидерам, но для нас они являются идеальными образцами для подражания.
Дмитрий толкает Еву локтем, что привлекает мое внимание к ним, когда он шепчет ей на ухо.
Щеки Евы краснеют, показывая, что он сказал что-то неуместное. Дмитрий известен тем, что постоянно флиртует с девушками.
— Дмитрий, — рявкаю я.
Он подпрыгивает, выпрямляясь в кресле.
Я скрещиваю руки на груди.
— Если тебе есть что сказать, расскажи всему классу.
На его губах появляется легкая ухмылка.
— Не думаю, что вам понравится то, что я сказал, профессор.
Моя кровь нагревается от выражения его лица, заставляя кипеть под кожей. Я готов взорваться, гнев переполняет меня. Я шагаю к ним, и кладу руки на его стол.
Дмитрий съеживается на своем стуле, когда я нависаю над ним.
— Повтори то, что ты сказал сейчас.
Несмотря на свое дерзкое поведение минуту назад, он бледнеет. Он только болтает и не кусается.
— Я сказал, что с удовольствием поприветствую Еву в академии после занятий в моей комнате в общежитии.
Меня пронзает зеленая ревность от того, что он даже подумал о том, чтобы сделать к ней шаг.
Класс смеется над его комментарием.
— Вон. — рявкаю я.
Дмитрий хмурит брови.
— Профессор?
— Неуважительно так разговаривать с женщиной. — Я киваю в сторону двери. — У профессора Ниткина свободное окно. Скажешь ему, что я послал тебя.
Дмитрий бледнеет, глядя на меня с недоверием.
— Не слишком ли это строгое..
Я хлопаю руками по столу.
