Я постукиваю пальцами по столу, читая эссе с предыдущего занятия о методах принуждения к лидерству, пытаясь игнорировать темную бурю, бушующую в глубине моего живота.
Проходит десять минут, прежде чем я слышу приближающийся стук костылей Евы по полу снаружи. До конца урока осталось пятнадцать минут, а она еще даже не начала свое эссе. Наконец она добирается до класса и входит, садясь за свой стол. Ева смотрит куда угодно, только не на меня, берет ручку и начинает писать.
Наталья откашливается, привлекая к себе внимание.
— Я закончила, профессор.
Я улыбаюсь, несмотря на беспокойство, поселившееся в глубине моих костей.
— На мой стол, пожалуйста. — Я смотрю на часы. — Ты можешь пойти на обед раньше. Все, кто не закончит свое эссе к моменту звонка, на обеде останутся здесь.
Мое внимание переключается на Еву, чьи щеки покрываются румянцем, когда она строчит быстрее.
Проходит несколько минут, и довольно много студентов заканчивают до звонка, кладут свои бумаги мне на стол и уходят. Когда раздается звонок, в классе остается четверо учеников. Ева, Джинни, Анита и Алексей.
Спустя еще пару минут Джинни и Анита заканчивают, подходят к стойке и передают мне свои сочинения. Алексей и Ева быстро строчат, но я вижу, что Ева отстает от него, так как она написала всего три четверти страницы по сравнению с его полутора страницами.
Алексей щелкает ручкой и встает, закидывая рюкзак на плечо.
Ева наблюдает за ним, когда он протягивает мне свое эссе, прежде чем выскользнуть из класса и закрыть за собой дверь.
Одни.
Я делаю глубокий вдох и медленно опускаю руку к промежности, лаская себя через ткань, когда предсемя капает на трусы-боксеры.
Ева делает то, чего раньше не делала ни одна женщина. Я чувствую себя неандертальцем, готовым перекинуть ее через плечо и наброситься на нее на своем столе.
Ее щеки пылают, когда она строчит быстрее, не отрывая глаз от бумаги.
— Не спеши, Ева. Я не хочу оценивать дерьмовое эссе, потому что тебе не терпелось попасть на обед.
Желание к ней поглощает меня, когда я медленно и бесшумно расстегиваю молнию на брюках под столом и вытаскиваю член, поглаживая его вверх-вниз сильными толчками, наблюдая за ней.
Ее глаза поднимаются, чтобы встретиться с моими, но я продолжаю гладить себя под столом. Я благодарен, что он массивный спереди, так что она не знает, что я делаю.
— Конечно, сэр.
Я тихо стону, слыша, как она называет меня "сэр". Мой взгляд не отрывается от ее ангельского личика, пока я глажу свой член всё сильнее и быстрее, фантазируя обо всех грязных вещах, которые хочу с ней сделать.
Ева сосредоточенно смотрит на лист бумаги, набрасывая что-то в более приемлемом темпе. Ее язык слегка скользит между губ, когда она концентрируется, что делает невозможным выкинуть из головы мысленную картину того, как ее язык поклоняется длине моего члена.
Я чертыхаюсь себе под нос, чувствуя, как приближается разрядка.
Ева поднимает глаза, слегка сдвинув брови, и несколько секунд пристально смотрит на меня, прежде чем вернуть свое внимание к сочинению.
Каждое движение руки по пульсирующему стволу приближает меня к освобождению. Я наращиваю темп, мысленно прокручивая в голове образ её, извивающейся и обнаженной на моем столе, умоляющей меня о члене.
— Черт, — бормочу я, теряя представление о том, где я и кто еще находится в комнате.
Мой член растет в ладони, когда освобождение обрушивается на меня. Я хриплю, хватаюсь свободной рукой за край стола и выплескиваю все капли своего семени на нижнюю часть стола, задыхаясь. Я был так поглощен своим удовольствием, что даже не почувствовал приближения Евы.
— Вы в порядке, сэр? — спрашивает она, нахмурив брови, стоя над столом и держа в руке эссе.
Я засовываю свой все еще полутвердый член в штаны и киваю.
— Да, Ева. Всё хорошо, — выдыхаю я, гадая, что, черт возьми, на меня нашло. — Оставь сочинение здесь.
Она кладет его на мой стол и уходит, ее бедра покачиваются самым возбуждающим образом, когда она выходит прямо за дверь.
Я тяжело вздыхаю и хватаю несколько салфеток со стола, чтобы убрать беспорядок, который я устроил под ним. Мое дыхание тяжелое и затруднено.
Я никогда еще не был так неуправляем — так чертовски безумен. Мое сердце колотится так сильно, что кажется, будто оно пытается вырваться из груди. У Евы Кармайкл есть какая-то больная и извращенная власть надо мной — власть, которую мне нужно преодолеть, если я когда-нибудь собираюсь отомстить ее семье.
Ева
— Привет, я Наталья, — говорит девушка, присаживаясь рядом со мной в кафетерии. — Подумала, что тебе не помешает компания.
Я улыбаюсь ей, но не могу побороть паранойю, охватившую меня. В последний раз, когда кто-то представился мне, я получила ножевое ранение и неделю пролежала на больничной койке.
— Не волнуйся. Я не психопатка, как Джинни, Керри или Анита. — Она берет вилку и вгрызается в овощную лазанью, явно чувствуя мое беспокойство.
