Ранним утром 30 января я ехал в направлении к городу Зольдин. В стороне от дороги увидел наши тяжелые самоходки (они были на вооружении только в 347-м тяжелом самоходно-артиллерийском полку 1-го механизированного корпуса). Рядом с боевыми машинами экипажи делали физические упражнения. «Видимо, самоходчики находятся во втором эшелоне, — подумал я. — Вот и решили, как в мирное время, с утра заняться физзарядкой. Или стоят в ожидании подвоза горючего…»
В этом полку мне давно не приходилось быть. По донесениям знал, что дела здесь идут хорошо. Недавно самоходчики отразили сильную контратаку противника в районе Бюссова. Гитлеровцы пытались перерезать шоссе, по которому двигались к Одеру колонны частей 1-го механизированного корпуса, но успеха не добились. Героические действия самоходчиков сорвали попытку врага.
Подъезжаю к колонне полка. Личный состав уже закончил заниматься физзарядкой и собрался в небольшой лощине. В кругу солдат, сержантов и офицеров я увидел замполита полка подполковника Н. Ф. Осадчего. Он читал принятый по радио очередной приказ Верховного Главнокомандующего, в котором отмечались успехи советских войск на ряде фронтов. Потом политработник ознакомил воинов со сводкой Совинформбюро, призвал самоходчиков сделать все возможное, чтобы использовать благоприятную обстановку, как можно быстрее выйти к Одеру и, пока противник не укрепился там основательно, форсировать реку.
— Упустим время, — подчеркнул Осадчий, — потом сделать это будет очень трудно. В таком случае за успех придется платить более высокой ценой.
Говорил подполковник Осадчий просто и доходчиво. Доводы его, убедительные и понятные для всех фронтовиков, задевали за живое. Я видел, как стоявшие рядом самоходчики как-то внутренне подтягивались, расправляли плечи. Их уставшие, осунувшиеся лица светлели, наполнялись решимостью.
Мои предположения о «плановой физзарядке» не подтвердились. Подполковник Осадчий рассказал иное. В ходе марша некоторые командиры боевых машин заметили, что механики-водители начали от усталости засыпать. Об этом доложили командиру полка подполковнику В. Б. Миронову.
Последовало распоряжение: остановиться на несколько минут для проведения физзарядки. Экипажи сделали разминку, умылись остатками сохранившегося в кюветах снега. Затем состоялась политинформация.
Самоходчики не могли себе позволить отдыхать больше — дорожили каждой минутой. И вот снова прозвучала привычная и взбадривающая команда:
— По машинам!
Воины быстро кинулись к самоходкам. Откуда и силы взялись! Загудели моторы. Полк двинулся к Одеру.
К исходу 30 января передовые части 2-й гвардейской танковой армии, а также 5-й ударной, успешно наступавшие севернее реки Нотець, достигли рубежа Зольдин, Ландсберг. Отсюда до Одера оставалось уже около сорока километров. А геббельсовские пропагандисты, надрываясь изо всех сил, в это время расхваливали в печати и по радио мощь их оборонительных укреплений на «неприступном Померанском валу». Такая лживая информация возмутила даже одного из верноподданнических гитлеровских генералов из министерства авиации, которого взяли тогда в плен наши разведчики.
Мне довелось присутствовать при его допросе.
— Я ехал за семьей, которая находится неподалеку от границы, — рассказывал фашистский генерал. — Доктор Геббельс только вчера, выступая по радио, заверял, что советским войскам никогда не прорвать железобетонные укрепления Померанского вала. Теперь я вижу, что это, к сожалению, оказалось неправдой. Я сделал непростительную ошибку, что поверил Геббельсу…
Во время стремительного наступления случалось немало казусов, которые, к счастью для нас, зачастую обходились благополучно. Однажды немецкие грузовики с боеприпасами влились в поток машин нашей механизированной бригады и долго ехали спокойно, пока случайно не поняли, что им явно не по пути. Естественно, фашистам это безнаказанно не обошлось.
…В другой раз в хвост колонны наших танкистов пристроились девять отступающих к Одеру «пантер». Советские воины первыми обнаружили опасное соседство. Когда рассвело, они повернули башни своих танков на восток и в упор расстреляли «пантеры».
…347-й самоходно-артиллерийский полк занял село Бюссово. Не успевшие отступить гитлеровцы укрылись в сараях и стали дожидаться темноты. Ночью они попытались удрать на запад. Поднятые по тревоге самоходчики пленили группу фашистов.
Происходили события и иного характера. Продвигаясь вслед за наступающими частями и соединениями, штаб армии в ночь под 31 января расположился в селе Розе. На окраинах села заняли огневые позиции зенитные орудия и счетверенные пулеметные установки одного из полков приданной армии 24-й зенитно-артиллерийской дивизии.
Утро следующего дня выдалось пасмурное. Временами моросил дождь вперемежку с мокрым снегом. Низко над землей повис густой туман. Видимость по горизонту — меньше километра. Погода была нелетная, но зенитчики, хорошо замаскировавшись, несли службу бдительно.
