Капитана пора ставить в известность не об отмене прогулки, а о куда более печальных новостях: Мартьен не просто беспощаден — он не считается и с тем, что личной местью подрывает экспедицию.
Найдется ли у злодея «УЛ 004», или выброшен за борт — Бог весть, но лучше брать в расчеты худшее. За две седмицы нужно раздобыть усилитель, причем — не «У», а именно «УЛ», с ледокольным режимом. Придется посылать за ним в столицу, что долго и стыдно (недосмотрели!), но — правильно. Голубиная почта — день-два, три дня бюрократической возни в Приказе и, коли утвердят — пять дней на переправку с оказией по Дивине. У «Императрицы» еще останется шанс выйти в срок.
Уцелевший незаменимый «УЛ 003» Рауль сберег за пазуху как величайшее сокровище.
Есть еще один путь — занятся починкою лично. Рауль не смог бы изобрести подобный усилитель, но пересобрать магические блоки, имея на глазах один рабочий образец — задача уже посильная. Навигаторы Морского корпуса штудировали устроение магической системы, которую им приходилось вращать.
Доверится ли капитан? Даст ли три дня на работу, прежде, чем запросит дубликат в Морском приказе? Как бы не потребовал там заодно замен обоим навигаторам — пьющему растяпе и преступнику без чести.
Рауль вылез и щелкнул замком на люке инженерного отсека. Задумчиво качнул в ладони длинный ключ флажком — обычно он висит над косяком в каюте навигаторов, которую делят Рауль и Мартьен. Взять его злодею не было проблемой, а отсутствие свидетеля-соседа развязывало руки.
Однако, мерзавцу пришлось бы пройти через обычно многолюдный кубрик.
Маг поднял глаза на ярусы беленых гамаков, висящих друг над другом. После ухода барышень жильцам дозволили вернуться, но тут же кликнули опять наружу: по уставу в час отплытия матросы строились у капитана на виду. Теперь все мнутся там, ожидая вердикта Рауля — и ему некого тихонько расспросить.
Досаду прервал торжествующий бас из угла, заставивший дрогнуть тонкие стены:
— А я вот так!!
За этим нечто стукнуло четыре раза, и хриплый баритон восхищенно ругнулся в ответ.
Этот призыв нельзя было оставить без внимания. Рауль отправился на звук, обходя гамаки, и меж последними нашел источник.
Тонко звякнули кости о дерево. Два бородатых мужика согнулись над доскою на полу и двигали по ней раскрашенные в цвет добра и зла большие фишки. Комьями лежали позади два сброшенных кафтана — жарко и в рубахе, когда такой азарт! На их одежде мылся корабельный рыжий кот Авось, известный тем, что был отличный крысолов и в каждую щель совал свои усы, но гладить не давался даже коку.
Русый бородач победно возопил, узрев на брошенных костях пятерки, но в эту экзальтацию вмешалась тень. Лица разом поднялись на заглянувшего Рауля и потеряли прежнюю беспечность. Темный бородач хотел вскочить, но, видно, ноги затекли, и он с ними не сладил.
— Господин лейтенант! — рассмотрел в полутьме и добавил басистой мольбы: — Не извольте бранить — я кузнец, к построению быть не обязан.
— А я плотником взят, — добавил второй, — не матросом!
— Сидите, — махнул им Рауль.
Хотел сказать, что подошел к ним не проверки ради, но вдруг нашел, что с перепуганных очей они ему не много сообщат. Прежде надо подготовить для вопроса почву.
— Диковинные у вас шахматы, — кивнул он подбородком. — Таких не встречал.
— «Нардами» зовутся, господин лейтенант, — охотно приосанился кузнец, владелец незнакомого и благородным чуда.
— Заморские?
— А то! Добыл, когда еще таскался по степям, записан был за южной инфантерией.
Рауль пригляделся к доске. Дюжина круглых фишек была с большой любовью резана из дерева и расцвечена масляной краской — ровно и гладенько, как на подбор. Однако, за давностью лет еще столько же порастерялось и заменилось чем попало — здесь можно было наблюдать весь жизненный путь кузнеца. В двух фишках, мазаных углем, узнавались стертые негодные шестерни, по-видимому, от большого требушета. Еще одна — вырезана из черненых ваксою сапог, тоже, должно быть, окончательно сношенных. Одну белую фишку заменило бисерное височное кольцо от бабьей кики — удачное ему иной раз выпадало время! За три других сошли кое-как обточенные, мелом крашеные черепки от глиняных горшков — порою кузнецу было не до красот, но нарды он возил с собой усердно.
Навигатор вздохнул про себя: с подобной лихостью бы поменять и злополучные «УЛ» на то, что подвернулось под руку! Обернуться эдак сдержанно к старшей надзорщиковой барышне — «Позвольте жестяную крышечку от ваших румян, леди Нерина, да зеркальце не пожалейте» — чарами придать им форму на ходу, поставить их взамен обоих усилителей… То-то славный вышел бы этюд, и капитан остался бы доволен!
Кузнец все продолжал хвалить свою игру, погладив доску пальцами.
— Местные нас хорошо принимали, забаве этой научили заодно, все веселее. Правду сказать, я чуть жену оттуда не привез, но обошелся нардами, — усмехнулся он, затронутый давнишним вспоминанием не то печального, не то весьма удачливого свойства.
— Мы тебе жену там, в новых землях слепим, — утешил плотник. — Будет вместо той, вроде Снегурочки.