Шила в мешке не утаишь — Рауль действительно почти не спал уже две ночи, переселившись в глухой инженерный отсек. Хмелем там, конечно, и не пахло, но разум затуманивался без него — блоки магического кода, который он отстраивал и заряжал без малого три дня, довели магическое ухо до звона и частичной глухоты.
Капитан призвал его для разговора еще в тот вечер после сорванной прогулки. Шагая по своей каюте, выслушал бесстрастный доклад навигатора о подстроенном падении с моста, о подозрительной поломке и пропаже усилителей — но своих выводов ничем не выдавал.
Нельзя было понять — просто не верит, или нарочно создает подобный вид. Рауль, захваченный плеядой подозрений, не посмел теперь обвинить Мартьена вслух. Подобными словами не бросаются в соратников, тем более, когда они с тобой уходят за край мира. Рауль и впредь молчал, стал насторожен, точно сжатая пружина, держался еще больше в стороне и даже за офицерскими обедами смотрел по сторонам исподлобья, почти не поднимая головы.
В сущности, любой из магов мог совершить оба эти преступления, хотя и не за каждым Рауль усматривал мотив. Ирдис, пусть и не чародей, тоже сумел бы. Исключить можно было разве что сидящего с ними отца Иосифа, поскольку монах не пожелал тогда участвовать в экскурсии по порту, ужина в беседке не делил и магию не слышал. Матросы и мастеровые — тоже маловероятно, однако полностью кому-то доверять Рауль старался отвыкать. Сделалось тошно.
Он был занят сутки напролет — не до потаенных следствий! — но принуждал себя запоминать, кто из команды чем себя занял на время швартовки.
Об интенданте Ирдисе нечего и говорить — носился где-то кучерявым растрепанным коршуном, по нескольку раз в день притаскивая славную добычу. Из инженерного отсека не видно было в точности, что прибывало каждый раз, но лебедка на палубе часто скрипела, окуная в складской трюм то пухлые тюки, то тяжелые бочки. Если судить по запахам, Ирдис все-таки протиснул туда и квашни с капустой.
Рауль отчасти восхищался этим рвением — сам он был иного склада, от беготни и торга скоро бы сошел с ума — только из памяти не шло, что Ирдис поначалу дальше порта в экспедицию не собирался. Удалить одного навигатора, сломать оба «УЛ» — дивный способ не пустить «Императрицу» в море, притом свою часть службы выполняя безупречно.
С капитаном Ирдис пересекался мало, и тот не часто проверял его работу. Оба занялись делами, и ссоры, искрившие между ними на реке от переизбытка времени, заметно потеряли остроту.
— Сахар протащили все-таки? — лишь несколько сварливо уточнял капитан за ужином.
— И яблоки моченые завтра погрузим, — кивал Ирдис, цепляя в салате редис.
О собственных занятиях в эти три дня капитан Бердинг доложиться не изволил. Много бывал и в каюте, и в городе, однажды помянул новую встречу с надзорщиком — на сей раз обошлось без примечательных экскурсий. На третье утро отправил куда-то голубя, но содержания письма никто на «Императрице» не ведал. Матросам Бердинг то и дело сочинял работу на борту, офицеров не трогал, но общей праздностью был недоволен и ворчал.
Навигатор Мартьен сносил упреки молча и сам как будто тоже изнывал. Точила ли его обыкновенная скука или то, что Рауль вполне справляется с починкой — не разобрать. На другой день за поломкой Мартьен сухо предложил помочь с чарованием «УЛ 002», но первый навигатор этой жертвы не принял. Второй с презрением ушел в каюту и, кажется, в дальнейшем более лежал там с книгой, чем сходил на берег.
Зато картографа почти не видно было на борту. Оскарис влился в город так, как будто это он, а не Рауль был местным — и скоро знал здесь каждый дом, который мог бы послужить к его забаве. Рауль как-то после обеда попробовал надеть улыбку и спросить, где приметливый картограф провел столь ожидаемую им первую белую ночь, но тот захохотал, прищурясь, и стал ногою выдворять докучливую черепаху из своей каюты:
— Ба, завидуешь? Жить, наконец, потянуло? Ладно, разбирайся со своими шестеренками живее — может, еще покажу!
Пришлось благодарить и «ловить на слове» — на всякий случай следует и это разузнать.
Лекарь Алваро тоже свел какие-то знакомства и дважды уходил, не возвращаясь к ужину. Среди искрящих занятостью и, напротив, томящихся бездельем лиц, он оказался самым выдержанным и всегда румяным, как младенец — утверждал, что на его здоровье положительно влияет регулярный моцион.
Рауль не отказался бы прибегнуть к этому же способу поправить нервы, но времени пока не находил. Он даже к матушке уже три дня не выбирался, сходя с ума от блоков чародейского кода, заплетенного в «УЛ».
Впрочем, это усердие давало и плоды — первый усилитель был восстановлен полностью, второй — уже наполовину. Когда маг отчитался в этом Бердингу, тот внимательно посмотрел в его лицо и после позднего завтрака отправил спать, «пока вы не начаровали нам сюрприза». Доволен — или напротив, оттягивает срок завершения починки? Маг беспокойно подремал час и отпросился до обеда к матери. Недолго поразмыслив, все усилители он пооткручивал и утащил с собой.