— Не дуйся, Мигель, — толкнул второго навигатора под локоть жизнерадостный Оскарис. — Другой раз и ты блеснешь! Никто не сомневается, что эта голова полна талантов!
Он потянулся постучать Мартьена по макушке, но тот перехватил и отвел его руку.
— Я не барышня вам, чтобы дуться, — одернул с раздражением.
— Мы должны явить командный дух, не так ли? — не унимался картограф. — Сделай хотя бы вид, что рад починке!
— Поздравляю, Дийенис, — под хмурым взором капитана картинно объявил Мартьен. — Вы славно постарались. Все ждут что я признаю: сам бы так не смог!
Рауль со вздохом посмотрел в окно. Ему на миг почудилось, что он и там навел переполох: как будто бы за подоконником торчала голова щекастого мальчишки, но от испуга скрылась в тот же миг. Рауль положил себе вечером присмотреться к зеркалу — должно быть, он выглядит уже натуральным злодеем, что его чураются не только соратники, но и случайно глядящие дети.
Здесь навигатор обманулся: ясное дело, мальчишка глядел не случайно. Младший из нерининых ловцов нес вахту, следуя за магом по пятам, и по неопытности оказался им замечен. Рауль, впрочем, недолго созерцал окно и скоро отвернулся. На том бы обошлось, да суетливые прятки привлекли внимание другого молодца — дородный половой из чайной разглядел вихры ловца и, дождавшись повторного робкого появления головы за окном, кивнул ей на дверь — «Живо сюда».
Ловец досадно закатил глаза — поди поспорь, когда зовет отец!
Поднялся с корточек и с донельзя поникшей головой вошел в большую залу. Половой встал рядом с ним и что-то зашептал, косясь на стол с почетными гостями. Мальчишка, ждавший нагоняя, понуро присмотрелся, куда ему показывали, потом вдруг быстро закивал, воспрявши. Половой взял его за плечо и подвел к господам.
— Я чем-то заслужил вашу немилость? — прямо спросил в это время Рауль у Мартьена. — Назовите причину.
Тот прищурился и собрался ответить, когда приметил подоспевшую компанию.
— Что вам? — недобро бросил он.
Половой весь учтиво сжался, подобрал живот и обратился вдруг к единственному дворянину в штатском.
— Господин, вы маг с «Императрицы Эльзы» будете? Мы верно усмотрели?
Картограф обернулся, поймал через очки мальчишку и вдруг скривился, сдвинул брови умоляюще:
— Это я. Только не вздумайте…
Половой поджался еще пуще, склонился сам и пригнул сына лбом почти в столешницу.
— Благодарствуем! Кабы ваша милость не вступилась — сынка бы той ночью изрядно прибили! Сколько ему шею мылил — не шастай по ночам, хотя и светлы! Лихого заезжего люда толпится немало!
Пять пар благородных очей воззрились на картографа довольно озадаченно. На их недоумение половой изобразил с поморскими прикрасами, как его шалопай загулялся до ночи и где-то у парусной мануфактуры сцепился с приезжими юнгами. Те по-ладийски только пару фраз и знали, все не высокого штиля — так слово за слово дошло до потасовки. Чужих было двое и старше, отчего «великодушный господин», случившийся рядом, не погнушался их разнять. Сначала чародейскими щитами разделил, потом взял по старинке за уши.
— Они ужами завились, поганцы! — с гордостью вставил и сам пострадавший. — Господина даже мало што не обнесли, часики потайно кармана вынули, на землю брякнули. А он заморским гадинам — рраз чарами по темечкам! Насилу ноги унесли. Вперед будут умом раскидывать, на кого кулаками чесать!
Мальчишка запыхался от своего красноречия и с благоговением уставился на мага. Соратники тоже смотрели на картографа с растущим любопытством. Оскарис — балагур, в глаза несущий разную вульгарщину — неловко отводил глаза и рдел.
— Сказал уже, забудьте, — отмахивался он, но было поздно — команда щурилась и потешалась от души. Тонкой улыбкою облекся даже всегда загробный Ирдис.
— Подумать только! Валентин Оскарис по ночам тайком спасает отроков! — не удержался он. — А ухмылок-то по меньшей мере на полк сердцеедов!
Картограф негодующе зыркнул на своих почитателей — спасибо, услужили! Те перестали бить челом, и старший смутно распознал свою осечку.
— Разве нам не возносить такое сострадание? — потщился оправдаться он. — Первый день только пристали к порту, а не отворотились защитить чужое чадо…
«Первый день! — встрепенулся Рауль. — Первую ночь!»
— Подите вон! — простонал Оскарис, ставя локти на стол и роняя в ладони лицо. — Пока такое сострадание меня случайно не покинуло!
— Себя не пощадили, разбили часы свои ценные… — все причитал половой, но уже отступив на полшага.
— Вот! — в попытке уже откупиться от этой хвалы картограф достал из кармана часы на цепочке с уродливым длинным расколом стекла. — Держите на память — и больше ни слова!
Рауль подался вперед и в последний миг успел заметить время — на циферблате замерло «половина первого». Если принять, что стрелки перестали двигаться в момент удара — то почти сразу после расставания в беседке Оскарис был у парусной мануфактуры, на восточном краю города.
Пусть Арсис невелик, но быть одновременно и на западе, на Дивинском мосту, ему было бы довольно затруднительно.
Картограф никак не мог бы в ту ночь сбросить навигатора в ледяную реку.