Дочь самого надзорщика! Нет, к чинам вдова была разумно равнодушна, но самое внимание к этому дому после приезда Рауля цепкая мать раскусила вполне — пусть несколько ошиблась в оттенках интереса, но уж виновника установила в точности. За двое суток они с Ийей и наемными помощницами перетряхнули до последнего половика весь дом.
Со снедью тоже вышла целая история — непросто было подобрать такой ассортимент, чтобы в своих простых привычках не показаться нищею деревней, но и не заявлять на каждом блюде, что посещение барышни Нортис как-то особенно почтило этот дом. В конце концов хозяйка выбрала обед традиционный, с рыбным пирогом и щами, но дополнила его высокими штрихами — вроде этого сыра, приобретенного по случаю и дозревающего в погребе уже четвертый год.
Только инструкции кухарке не были достаточно подробны — Эмма с болью озирала коронную деталь стола, нещадно кромсанную самым ужасающим ножом из ийиных запасов. Баранки довершили ее эстетический обморок — если судьба Рауля с барышней не сложится, кажется, вдова станет корить себя всю жизнь.
Разумеется, ничто из этого она не показала и намеком, хотя невольно пополняла ряды здешних тайных рыболовов.
— В этом сочетании он заиграет новыми оттенками, — заметила хозяйка на неринину хвалу. — Традиционные к нему оливки так приелись!
Явившаяся снова Ийя понятливо и быстро крутанулась у дверей, пряча обратно в кухню маленькую вазочку с оливками.
Сочетание превосходного сыра и старой печи заставило Нерину хмуриться — пора ли все-таки припомнить внешний повод, позволивший ей напроситься на обед? Отведав и баранку, и деликатес, она решилась.
— Ваш сын далеко, Эмма Гордеевна, а женщина без опоры так часто у нас беззащитна, — очень постаралась она избежать прямого предложения помощи. — Нет ли чего, что я должна донести до сведения батюшки?
Вдова Дийенис, однако, и на это стала выглядеть еще прямее.
— Я ни в чем не нуждаюсь, Нерина Стефановна, — обозначила она и, несколько смягчаясь, пояснила: — Рауль не забывает мать и высылает мне едва ли не большую часть своего жалования.
Здесь младшей из рыбачек повезло — разговор обернулся как нужно! Нерина тотчас шире развернула сети, напустила в меру любопытный вид и осведомилась:
— Лейтенант Дийенис, кажется, служил в самом Итирсисе?
— Он много лет водил прогулочную яхту по столице, — ответила ей Эмма, развернув свои.
Нерина едва не всплеснула руками — вот и причина столь расходящихся с матерью качеств! Легкая служба у кого-то из праздных столичных аристократов, забывших настоящие дела, испортила его характер! Может быть, юноша даже сопротивлялся этому влиянию, но дурной образец разгульной жизни взял свое. В по-настоящему почетный путь его, пожалуй, взяли по протекции. Такой расклад Нерине объясняет многое.
«Объясняет, но не извиняет», — решила она, впрочем, улыбаясь деликатно.
— Последние пять лет Рауль был навигатором «Фортуны», — Эмма не удержала мягкой горделивости, и ее невидимые сети растянулись во всю ширь. Прямо намекнуть на службу сына в непосредственной близости его величества ей не позволили остатки скромности.
Произвести задуманное впечатление не удалось — Нерина в столице не бывала, яхтами до сей поры не слишком интересовалась и ниоткуда не могла узнать, что «Фортуна» принадлежала императорской семье. Лейтенант Дийенис для нее отныне оставался жертвою столичного распутства — но, разумеется, только в мыслях.
— Это почетно, — догадалась похвалить она вслух, пронзенная взглядом хозяйки.
— Более чем, — поддакнул капитан Лужен, для которого все достижения сына Эммы новостью, конечно не явились.
За чаем и баранками беседа плавно завилась вокруг раулевых успехов в юности — Нерина тему поддержала горячо, да и саму Эмму не пришлось уговаривать. В то, что будущий навигатор за годы обучения всегда выказывал себя достойно, барышня легко поверила — она уже вполне сложила, что трагический надлом его характера произошел потом, на бесшабашной яхте. Отчего же ему не оказаться первым даже среди отличников при выпуске Морского корпуса?
Сложность дисциплин сего заведения «в былые года» охотно подтвердил и капитан Лужен, а лекарь Алваро прибавил, что наука там и нынче постигается через раскидистые тернии, а до звезд еще не каждый доберется.
— Мой сын прошел это горнило, — заметил он.
— Ваш сын тоже навигатор? — вежливо спросила Нерина, хотя сети ее искали рыб иной породы. — Или что-нибудь по инженерной части?
Вместо гордости лик лекаря стал хмурым.
— Был конструктором шхун, но его служба уже прошлом, — ответил он, как будто пожалев о начатой им теме, но мужественно завершил: — Чахотка.
Дамы сделали страшные глаза — всегда неловко, когда в блаженный сытый прием вторгается чья-то трагедия, и не знаешь, сколько нужно уделить ей жалости и можно ли после сего обратно стать беспечным.
— Какое горе, господин Алваро, — начала Эмма, но лекарь ее спешно перебил.
— Нет-нет, он жив, — успокоил с преувеличенной живостью. — Принужден обретаться на теплых шарльских берегах, в благоприятном климате. О службе в Ладии не может идти речи.