Она поднялась к себе и затворилась тихо, не тревожа скрипучие петли. Прильнула спиной к двери, наконец-то прижала дрожащие руки к лицу. Ох и горит! Куда ей ловцом, безрассудной! Не отнимая прохладных ладоней от щек, Нерина стала обегать глазами полки с книгами: кто нынче мог бы дать совет получше? Привычка примерять себя к героям вжилась еще с няниных сказок.
Барышни из шарльских романов не отвечали ей ни слова. Их опыт был широк: покорение кавалеров одним взглядом, милосердная помощь раненым воинам, попадание в плен к злодеям и даже пара переодеваний в мужское платье — но все совершалось с исключительным благородством. Как быть, если сморозила отчаянную глупость и оскорбила доблестного рыцаря — такие эталоны не разведали.
«Зато уж ты разведчица!» — напомнила Нерина про себя.
Она-то знала: выход уже найден — извиняться. В день у монастыря Рауль ее, возможно не простил — придется повторить, и обстоятельно. Пусть он потом презирает ее, но спать она станет спокойно. Наверное.
Синий артефакт ей послан свыше, как повод с навигатором заговорить. Может статься, отдав эту вещицу, она даже несколько ему поможет и загладит перед ним свою вину? По-видимому, и его «пороки» были ею несколько преувеличены. Да что там! Выдуманы от начала до конца — уж очень потянуло поиграть в ловца злодеев.
О списке пороков, конечно, Раулю говорить не следует, но — непременно добиться прощения за брошенный упрек и за своих усердных следопытов.
Неюные второстепенные герои книг — разного рода наставники и опытные старцы — могли бы несколько гордиться новым здравомыслием Нерины. Она почти услышала их тонкий шепот одобрения, когда их заглушил промчавшийся по галерее за стеною вихрь в сапожках.
Он дробно отстучал, воскликнул «И пожалуйста!» и беспощадно хлопнул дверью комнаты сестры.
Следом несся вихрь с шагами несколько потяжелее — за первым не поспел, так что остался на пороге и принялся взывать к милости первого голосом надзорщицы:
— Аида! Да постой же!
Нерина позабыла о страданиях и осторожно высунула нос. Внизу в этот же миг за кем-то затворилась дверь наружу, но через галерею визитера было не видать. Зато правее от нее, под комнатой сестры, матушка ломала руки и жалостно взывала к разуму девицы:
— Сама подумай, что за мезальянс! Тебе шестнадцать! Вот-вот очередью выстроятся кавалеры — посолиднее и краше!
Ответом был большой оригинальности попрек, что в этом доме тонкую душу никто не понимает, рассудок ее изнемогает и скоро она совершенно погибнет (но, уж конечно, не молча).
— Что за буря, матушка? — серьезно спросила Нерина. Для родных она сама, по счастью, сохранила все внешние признаки мудрости, а ее «вишневых» щек матушка пока не разглядела.
Надзорщица погладила глухую к ее стонам дверь, как будто та была самой дочуркой, и обернулась к Нерине со вздохом.
— Я полагаю, маленький скандал. Наша Аида нынче получила ангажемент. Не из удачных.
— … поэтому я прошу у вас права на обыск вещей интенданта Ирдиса.
Рауль завершил рапорт глухо — даже самое слово «обыск» звучало унизительно для обеих сторон. Заглядывать в чужие сундуки! Сможет ли он после этого еще полагать себя человеком чести?
Однако же, время уже не терпело. До выхода в море — пять дней, а все препятствия злодей пока устраивал напрасно. Теперь он разойдется пуще — страшно и вообразить, на что решится. Доселе саботаж был точечным, но нынче как бы предатель не поджег всю шхуну — самый простой и надежный прием того, кто не владеет магией.
Уже вечерело, когда Рауль сумел остаться с Бердингом без лишних глаз. Тот слушал, молчал и ходил по каюте. Чему он верил из участившихся раулевых докладов — так и не было понятно до конца. Впрочем, на этот раз капитан казался вдумчивее прежнего. Когда Рауль умолк, он заложил за спину руки, половину минуты смотрел сквозь карту на стене и коротко кивнул:
— Идемте.
Ирдис едва вернулся с порта и в каюте был один. На деликатный капитанов стук он отворил без промедления, двоих гостей приветил по уставу и сухо досказал:
— Я ждал вас.
Раулю это не понравилось — раз ждал, должно быть, подготовился. Однако, чары артефактов еще сочились из-под безупречно заправленной койки.
Идрис глянул на Рауля со всегдашней своей мрачностью, но на сей раз навигатор обнаружил в глубине и что-то новое.
«Жалеет он меня, что ли?»
Бердинг шевельнул кистью, укрывая каюту магическим «куполом беззвучия» — матросам незачем знать раньше времени, что между офицерами упрочился разлад. Голос он на всякий случай тоже снизил, зато в самом намерении к обыску остался тверд.
— Обстоятельства требуют от нас исполнить неприятную обязанность, господин интендант.
Ирдис прикрыл согласно веки на мгновение и приглашающе ступил назад. Отозвался он ровно и четко.
— Нет нужды оправдываться передо мной, господин капитан. Вокруг «Императрицы» происходит много странного, и я не удивлен, что попадаю под проверку.
— Буду рад принести извинения, если ошибся, — обещал ему Бердинг, минуя порог.
Рауль вошел за ним неслышной тенью.