Это был глубокий вечер. Он думал, как может снова вернуть всё как было, смотря на портрет незнакомки. В голове промелькнула лишь одна мысль- «Я должен избавиться от нее. Это единственный выход.» Он встал с кровать и решительно подошел к картине. Он решил завернуть её и незаметно для всех вынести картину за ворота. В шкафу он нашел лишние листы и моток веревки, и начал аккуратно упаковывать холст в бумагу. Ему было тяжело, но он был решительно настроен закончить своё дело.
Наконец он закончил, и снял картину с мольберта. Затем он подошел к двери, прислушиваясь. Все уже легли спать, и в поместье было абсолютно тихо. Он взял картину подмышку, максимально, на сколько это могло получиться, щелкнул дверью, открыв её, и, всматриваясь в полнейшую темноту, так как Маттео уже погасил все свечи, вышел из комнаты. Стараясь не шуметь, он спустился по лестнице вниз; благо, сеньор Джорокко не ставил стражу на вход в поместье, поэтому Джованни смог не привлекая лишнего внимания выйти во двор, отперев главную дверь своим ключом. Холод обобрал всё тело, впиваясь в лицо и руки, пока Джованни шел к воротам. У ворот уже стояла стража, однако Джованни знал, что если он прикажет, то они его выпустят даже не смотря на позднее время суток; к счастью, стража лишних вопросов не задает, и всегда следует приказам.
Как и ожидалось, Джованни без проблем вышел за ворота, и реши оставить картину подальше от особняка и, желательно, там, где бы её не нашел случайно ни Маттео, ни сеньор Джорокко; хорошо, что Маргаритта и Лукреция не видели этой картины.
Найдя неприметные кусты, Джованни решил зарыть картину в под ними. Точнее, как зарыть, он просто кинул холст в кусты, и обильно засыпал все это землей.
Убедившись, что этот «тайник» не найдут даже при дневном свете, Джованни пошел обратно той же дорогой, так же спокойно пройдя стражу на воротах. Возвращался он одновременно с чувством пустоты и победы, ведь он смог сделать шаг навстречу возвращения счастливого прошлого. Теперь, когда картина пропала, он сможет снова полюбить Лукрецию и всё будет как раньше. С этими мыслями он вошел обратно в поместье, с ними же поднялся по лестнице, и с ними вошел в свою комнату, чувствуя также большую усталость, словно он весь день занимался физическим трудом.
Нет… Не может быть… Невозможно…
Джованни потерял сознание.
Утром его нашла Маргаритта, когда принесла ему завтрак. Быстро приведя его в чувство, она, не без помощи стражи, положила его на кровать и срочно отпоила его куриным бульоном для восстановления сил.
Джованни лежал и ужасался, ведь в углу комнаты, как ни в чем не бывало, на мольберте, стоял портрет прекрасной незнакомки. Тот самый, который он своими руками закопал за воротами, он вернулся сам по себе: она не хотела его отпустить. Она его преследовала
Джованни смотрел на нее и заметил, что теперь в её взгляде была нотка презрения и злости. Она зла на него за то, что он хотел выкинуть её, что он предал её и захотел избавится.
Тут в комнату вбежала Лукреция.
— Джованни! Что с тобой? Мне Маргаритта всё рассказала, так что отмалчиваться не получится. — Она была одета в белое домашнее платье. Именно в него она была одета, когда он рисовал её. Тогда она была красивой, а сейчас это платье смотрелось на ней, как на свинье.
— Лукреция, я в порядке, правда… Просто перетрудился. — Он нагло врал и даже не испытывал за это стыда. Ему было всё равно, что подумает и скажет Лукреция. Он боялся, что незнакомка может подумать, что он всё еще хоть немного испытывает к Лукреции любовь.
Он хотел чтобы Лукреция ушла.
— Не ври мне, Джованни. Ты уже месяц ничего не пишешь, и вообще черт знает чем занимаешься. Ты не разговариваешь со мной, ты болеешь, но чем никто не знает. Ты пугаешь меня, Джованни, я волнуюсь за тебя… — С этими словами она потянула руку к его щеке, нежно потянула…
Джованни моментом глянул на незнакомку, и как только ладонь Лукреции коснулась его щеки, он резко оттолкнул её.
— Лукреция! Я хочу отдохнуть. Можешь оставить меня? Прего. — Он крикнул это ей, словно приказывал. Громко. И отвернулся после этого.
Лукреция была огорчена. Такой резкий холод от Джованни она никогда не испытывала…
— Чтож, Джованни… отдыхай. — Сказал Лукреция, и вышла из комнаты, медленно закрыв за собой дверь.
Возможно, он зря так резко крикнул на нее. Он думал об этом, прокручивая в голове каждое слово, сказанное им. Портрет ехидно смотрел на него, впиваясь узкими глазами в каждую рану на его сердце…
Он смотрел на неё, его гнев копился, и вот вот взорвется, словно Везувий.
«ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ СО МНОЙ!?»-Крикнул он, тыкнув пальцем в холст. Затем он схватил портрет и поднял над собой.
«ЗАЧЕМ ТЫ ПОРТИШЬ МНЕ ЖИЗНЬ!?»-Он бросил его на и откинул ногой, портрет отлетел к шкафу, и ударившись об ножку последнего слегка прокрутился.
Затем он сел на кровать. Его извержение прошло, и теперь остался пепел, который догорал и обжигал его изнутри.
