Клеманс достала из рукава носовой платок и вытерла слезу. Изящество, с которым Тристан описал эту пасторальную поездку, зрелость, проявленная им в рассказе о матери, далеко превосходили все, что обычно свойственно его возрасту. За его ранимостью таилась поразительная сила характера. Ей вспомнилась фраза, брошенная тетушкой Аннетт в тот день, когда хоронили ее родителей, а она рыдала и все не могла успокоиться: «то, что не убивает нас, делает нас сильнее». Давно уж ей не давали покоя эти жестокие слова – но, прочитав этот текст, она увидела в них совсем другой смысл: если горе не разрушило нашу душу – значит, оно смогло выковать ее. И теперь она была уже более чем уверена: сюда, в этот дом, ее привела сама судьба – с тем, чтобы она взяла мальчика под свое крыло.
Перечитав сочинение своего ученика, чтобы исправить безобидные описки, она снова обратила внимание на последний абзац, показавшийся ей полным смысла:
Жанна Левассёр предчувствовала свою скорую смерть?
Кто-то тихо стукнул в стекло. Она подняла взгляд и увидела за большим окном мсье Ахилла. Он знаками просил впустить его. Заинтригованная, она открыла ему дверь.
Садовник встревоженно огляделся вокруг, словно опасаясь, что за ним кто-то следит.
– Мне нужно кое-что вам передать, – сказал он шепотом.
Он протянул ей мозолистую руку. На загрубевшей от постоянного труда ладони блестело украшенное брильянтами, немного потускневшее золотое кольцо.
Клеманс молча уставилась на кольцо.
– Оно принадлежало мадам Жанне, – прошептал садовник.
– Вы уверены в этом?
– Ее имя выгравировано на внутренней стороне, как и имя мсье Шарля. Они поженились в мае 1913 года.
– Где вы его нашли?
– В саду, рядом с фонтаном, через несколько недель после кончины мадам Жанны.
– Почему бы не вернуть его доктору Левассёру?
Мсье Ахилл опустил голову, как будто застыдившись.
– За несколько дней до смерти мадам Жанна попросилась вывести ее в сад, чтобы подышать свежим воздухом. Мсье Шарль и слышать не захотел, он боялся, что перемещение ей только повредит, но мадам Жанна настаивала, ей хотелось насладиться благоуханием сирени. Ну, тут уж он уступил.
Его угольно-черные глаза затуманились от слез.
– Мадам Жанна так пристально на меня уставилась и шепчет… никогда этого не забуду: «Спасите меня». Муж ее подошел сразу к нам, она мигом умолкла и тут же скрестила руки на груди, словно от кого-то защищалась.
– И вы думаете, что доктор Левассёр был бы способен…
– Я ничего такого не утверждал, – в ужасе прервал ее мсье Ахилл.
Он снова заговорил совсем тихо:
– Я не знаю, как этот перстень оказался в саду, мадам Жанна никогда не снимала его, но очень прошу вас, храните его у себя.
Он схватил молодую женщину за руку и вложил обручальное кольцо.
– Спрячьте его в надежном месте.
Гувернантку так потрясла встреча с мсье Ахиллом, что она быстро поспешила к себе в комнату. «Спасите меня». Ее взволновал этот призыв Жанны Левассёр о помощи. Несчастная женщина чувствовала, что ей грозит опасность… Кого или чего она боялась? Перед глазами навязчиво возникал стальной взгляд доктора Левассёра. Могла ли существовать причина, по которой он желал смерти своей жене? Ей вспомнилось, что во время их беседы врач не проявил никаких чувств при упоминании о смерти супруги.
Колокольчик – призыв к обеду – заставил ее вздрогнуть. Она бросила взор на настенные часы: уже половина первого. Теперь ей предстояло проявить в отношениях с мадам Августой наивысшую степень скромности.
За обедом Клеманс сидела молча, довольствуясь тем, что кивала головой в ответ на болтовню кухарки.
– Вы проглотили язык, мадемуазель Клеманс?
Она попыталась изобразить улыбку.
– Я слушаю вас. Вы просто великолепная рассказчица.
Она выругала себя за угодливость, но довольный вид прислуги говорил сам за себя: все прошло как надо.