– Magnifico![5] – одобрил мсье Бертуччи, с легкостью подправив угол большого ящика, лежавшего на треножнике. – Будьте любезны, signorine, держите позу.
И он опять накрыл голову и плечи тканью.
– Внимание, мадемуазели, улыбайтесь… Раз, два, три…
Яркая вспышка щелкнула как раз в тот миг, когда Изабель высунула язык. Окончательно выведенный из себя фотограф отбросил драповое покрывало.
– Но в конце концов, вы же неразумно себя ведете! У меня важный посетитель, муниципальный советник, un assessore[6], и он ждет в очереди. Предупреждаю – если вы не утихомиритесь, мне поневоле придется уведомить родителей о вашем поведении.
Жанна повернулась к близняшке-сестре. Изабель была восхитительна, но при родах ей не хватило кислорода, и это стало причиной легкой задержки в развитии: ее умственный возраст соответствовал двенадцатилетнему ребенку.
– Я же тебе сказала вести себя поспокойнее! Папа придет в ярость!
Изабель кусала губки. Этот сеанс фотографирования папа подарил им обеим на их день рождения.
– Ты права, прости меня.
Она с нарочито постной рожицей уставилась в объектив.
– Да улыбнитесь же, ну! Sorriso![7] – чуть не плача, молил мсье Бертуччи. – Вид у вас как у агнцев, которых ведут на заклание!
Он подкрутил кончики усов, словно показывая им, как нужно выглядеть. Они послушались. Фотограф вздохнул, потом снова обмяк. Щелкнула вспышка. Он опять выскочил из-под драпа, точно чертик из табакерки, лицо так и сияло.
– Превосходно! E perfetto! Bene! Molto bene! Grazie mille, signorine![8]
В следующую субботу мсье Бертуччи собственной персоной явился в особняк Валькуров на авеню Керб. Мадам Августа проводила его в гостиную, где уже собралось все семейство. Людивина Валькур в элегантном платье, по последней моде сшитом из ткани «пепита», сидела в кресле, обмахиваясь веером, пока ее муж, опершись на каминный колпак, докуривал трубочку. Жанна и Изабель сидели на диване. В центре комнаты царственно красовался рояль.
– А, мсье Бертуччи! – воскликнул отец семейства. – Мы с таким нетерпением ждали результатов вашей работы!
Фотограф церемонно раскланялся, зажав под мышкой прямоугольный пакет.
– Надеюсь, результат не обманет ваших ожиданий.
– Судя по цене, которую мне пришлось заплатить, – я тоже надеюсь!
Людивина Валькур с упреком взглянула на мужа.
– Ну же, Эжен, о деньгах не вспоминают, когда преподносят подарок.
Мсье Валькур пожал плечами, с беспечным видом попыхивая дымком из трубки.
– Итак, мсье Бертуччи, покажите же нам это маленькое чудо современной техники.
Тот опять поклонился и пригладил усы, потом аккуратно развернул оберточную бумагу и вынул фотоснимок, оправленный в серебряную рамку изысканной чеканки, на котором обе сестрички, обнимаясь, улыбаются в фотокамеру. На заднем плане были видны штора и папоротник. Чтобы оживить общий вид, фотограф раскрасил снимок.
– У меня нос крупный! – изрекла Изабель.
– Что ты выдумываешь? Ты такая же красавица, как твоя сестра! – воскликнула мадам Валькур.
Ее муж надел очки и рассмотрел снимок с недовольной гримаской.
– Неплохо. Ну, хотя бы декор можно различить.
В этот самый момент зазвонила сонетка.
– Кто это может быть? – удивился мсье Валькур. – Мы никого не ждем.
Жанна покраснела до корней волос.
– Полагаю, это мсье Шарль. Мы договорились о прогулке на гору.
Изабель исподтишка заулыбалась. Мсье Валькур оценивающе поглядел на нее:
– Изабель, я на тебя рассчитываю – ты будешь сестре компаньонкой…
Жанна запротестовала:
– Папа, я ведь уже не ребенок…
Ее мать вмешалась:
– Жанна уже достаточно зрелая, чтобы самой позаботиться о себе, без компаньонки.
Тут вошел Шарль Левассёр. На нем был костюм-тройка, явно знававший лучшие дни, но чистенький и только что наглаженный. Пепельно-белокурые волосы разделял безупречный пробор. Светло-голубые глаза контрастировали с загорелым цветом лица, объяснявшимся тем, что он слишком беден, чтобы заплатить за фиакр или даже трамвай, и ему приходится ходить пешком от лачуги, которую он снимал на улице Нотр-Дам, до самого Монреальского университета, где он продолжал изучать медицину.
– Мсье Левассёр! – окликнул его отец Жанны. – Вы пришли как раз вовремя. Скажите нам, что вы думаете об этой фотографии.
И он передал снимок в рамочке молодому человеку, который внимательно рассмотрел его.
– Очень удачная.
Он обернулся к близняшкам:
– Вы очаровательны.
У Жанны опять порозовели щечки. Мать пришла ей на помощь:
– Жанна сказала нам, что вы пригласили ее прогуляться на гору.
– Да, ведь погода такая прекрасная!
– Надеюсь, вы поедете на машине, – кивнул мсье Валькур.
Лицо молодого человека помрачнело.
– На нее у меня нет средств. Обучение медицине очень дорого стоит.
Наступило неловкое молчание. Его нарушил мсье Валькур, состроив жизнерадостную мину:
– Тогда, прошу вас, возьмите мою!
– Это уж слишком любезно, я вовсе не хотел бы вас…
– Те-те-те! И речи быть не может, чтобы моя дочь отправилась на народные гуляния пешком.