Признание вырвалось у нее невзначай. Шарль приник к ней совсем близко.
– Это правда? Вы меня любите?
Она почувствовала, что попала в ловушку. Слова «за это я вас и люблю» были скорее выражением сострадания, которое она испытала, открыв в нем незнакомую доселе хрупкость. Была ли это любовь? Она любила своих родителей, сестру Изабель – а любила ли она этого молодого человека с сумрачным характером? Она встретилась с ним случайно, полгода назад, на рождественском концерте в Национальной консерватории – на него отобрали лучших студентов, чтобы те исполнили музыкальное произведение по своему выбору.
Жанна играла тогда «Серенаду» Шуберта, и выступление принесло ей овацию слушателей. Был среди них один нескладный молодой человек, он вышел из толпы и бросил прямо на сцену несколько роз. Она заметила взгляд его светло-голубых глаз на изможденном лице, и это взволновало ее. После представления он зашел за кулисы и долго и красноречиво говорил о ее таланте пианистки, необыкновенной чувствительности, об уникальном даре вызывать изысканные чувства простым прикосновением пальцев к клавиатуре.
Если сперва Жанну и насторожила его напряженность, то именно эта напряженность ее и обольстила. Однако мсье Валькур принял молодого человека весьма прохладно. В скверном мнении, которое он о нем составил, свою роль сыграла и его бедность; но особенно настраивали против него мужицкие манеры, на грани отсутствия воспитания. Жанна, придавшая вес словам отца, пыталась защищать его, объясняя его поведение трудным детством. Отец Шарля свел счеты с жизнью после того, как разорился; именно сам Шарль и обнаружил его мертвое тело. Что касалось матери – ей приходилось трудиться приходящей домработницей, чтобы в доме был хоть кусок хлеба, и она несколько лет назад умерла от рака. Мсье Валькур легким движением руки отмахнулся от этих аргументов: «Это не оправдывает его дурных манер. Твой Шарль Левассёр был скверно воспитан. И на этом точка». Напрасно она доказывала, что общение с нею смягчит его, что она сможет его изменить, – отец был непреклонен: «Мужчины не меняются, спроси у твоей матери».
Мадам Валькур всегда вставала на сторону дочери. «Сердцу не прикажешь, Эжен», – возражала она. И даже находила некоторое обаяние в резкой порывистости молодого человека, приписывая ее тяжелому семейному прошлому. Со временем мсье Валькур смирился с присутствием «молодого подающего надежды докторишки», как иногда со скрытой иронией называл его, но при этом был уверен, что в конце концов дочери он наскучит.
– Жанна!
Повелительный оклик Шарля вырвал ее из раздумий.
– Я прошу вас стать моей женой.
Молодая женщина стояла в крайнем ошеломлении. Хотя, в общем-то, в его объяснении в любви не было ничего необычного, если вспомнить, как часто они виделись с той их первой встречи, но какая-то часть ее существа отказывалась предполагать такую возможность, словно желая оставить их связь платонической так долго, как ей бы хотелось.
– Я не ожидала… Прошу вас, не сегодня, – пробормотала она. Щеки у нее горели. – Дайте мне немного времени…
– Если вы любите меня, как только что сказали, вам не достанет жестокости томить меня ожиданием ответа.
В лесу вдруг пробежала оранжевая молния. Лиса. Жанна чувствовала, как Шарль не сводит с нее взгляда голубых глаз; ей бы так хотелось сейчас уклониться от этого взгляда и сбежать, как эта лисичка.
– Да, я согласна, – сказала она едва слышным от волнения голосом.
Он вдруг склонился к ней и коснулся ее губ своими. Прикосновение обожгло ее. Затылком она почувствовала, как по всему ее телу пробежала дрожь; в ней слились наслаждение и дурное предчувствие.
Обратно к машине шли в полном молчании. Шарль так вцепился в руку Жанны, словно боялся, что она сбежит от него. Выйдя на тропинку, они заметили фигуру мсье Ахилла. Молодой человек вдруг остановился.
– Сегодня я попрошу вашей руки у вашего отца, – проговорил он с торжественным видом.
– Сегодня?
Жанна почувствовала, как ее охватывает паника. Шарль взял ее двумя пальцами за подбородок – жестом, который хотел бы казаться нежным, но на деле выражал нетерпение.
– Разве вы уже не дали мне ваше согласие?
– Все это так скоро…
Ее поклонник поколебался, как будто испугавшись, что задержка, пусть даже такая короткая, заставит ее переменить мнение.
– Я приду повидать вашего отца завтра, после обеда.
Он проводил молодую женщину до автомобиля.
– До завтра, – сказал он, поклонившись.
Он удалялся по дороге. Жанна провожала его глазами, уже не зная – счастлива она или подавлена таким поворотом событий.
– Вы неважно себя чувствуете, мамзель Жанна?
От утешительного голоса слуги у нее на глазах выступили слезы.
– Все хорошо, мсье Ахилл.
Жанна поспешно залезла в авто, чтобы он не заметил ее смятения.