Под конец ноября зима установилась окончательно. Шарль, оказавшийся неплохим конькобежцем – как и его отец, от которого он унаследовал пару коньков, – приохотил и Жанну к этому виду спорта, приглашая ее на Виктория Скейтинг Ринк – огромный крытый каток, открывшийся в 1862 году и по-прежнему очень популярный среди монреальцев. Под захватывающий вальс Штрауса он учил ее держаться на льду, скользить назад и даже вращаться вокруг своей оси, придерживая ее за руку, не давая упасть, проявляя ангельское терпение перед ее неумелостью, устраивая перерывы, когда она уже бывала на последнем дыхании.
После сеанса обучения, когда они сидели в столовой за чашечкой горячего шоколада, чтобы согреться, он вынул из кармана пальто черный бархатный футляр.
– Это вам.
Жанна сняла перчатки и открыла крышечку, сердце ее забилось. На маленькой атласной подкладке полыхали бриллианты на золотом кольце.
– Как прелестно! – воскликнула она.
Она все-таки смутилась, прикинув, на какие же средства Шарль раздобыл эти драгоценности, наверняка стоившие целое состояние. Он легко угадал ее мысли.
– Я только что получил небольшое наследство, от старой тетушки, проживавшей в Вермонте.
На самом деле он сходил к ростовщику и заложил там жемчужное колье, принадлежавшее его матери.
– Взгляните с внутренней стороны.
Она так и сделала. Там были выгравированы слова: «Жанна и Шарль – вместе навек».
– Как бы мне хотелось, чтобы вы носили его, подчеркивая вашу помолвку.
Молодую женщину удивило это «вашу» вместо «нашу», как будто их брак зависел только от нее.
– Наденьте же.
Она надела кольцо на безымянный палец.
– Отныне никакой другой мужчина не сможет к вам приблизиться.
Эти слова он произнес весело – в то же время его глаза неподвижно смотрели прямо на нее, что Жанна приписала тому волнению, какое он испытывал в этот миг.
– Поженимся, – вдруг произнес он.
– Сейчас?
– А чего ждать?
– Я обещала отцу…
– А я-то думал, вы независимая молодая женщина.
– Я такая и есть, – возразила она, будто обороняясь.
– Докажите.
Вернувшись домой, Жанна показала кольцо матери, и та взволнованно ответила:
– Что ж, у вас с Шарлем и вправду все серьезно…
– Он желает как можно скорее заключить брак.
– Твой отец…
– Мне восемнадцать, и я больше не хочу, чтобы мне указывали, как себя вести!
Мадам Валькур подумала.
– Давай-ка я сперва поговорю с ним, чтобы хоть почву подготовить. Он поначалу поворчит, а потом меня послушает.
Как только жена ввела мсье Валькура в курс намерений его дочери, он взорвался:
– Проклятье! Скажи Жанне, пусть зайдет ко мне в кабинет.
– Но, правда же, Эжен…
–
Людивина Валькур сделала то, о чем попросил ее муж, по дороге давая самой себе всевозможные клятвы всегда занимать сторону дочери. Она нашла ее на кухне – Жанна показывала драгоценность мадам Августе.
– Божественная красота, мамзель Жанна, скоро я, значит, буду звать вас мадам Жанна, осталось недолго! – восклицала та.
Мадам Валькур перебила их:
– Жанна, отец хочет тебя видеть.
Она отвела дочь к лестнице.
– Предупреждаю – он очень рассержен. Но ты можешь рассчитывать на меня: я тебя поддержу.
Жанна вместе с матерью вошли в кабинет. Кольцо она оставила на пальце в знак непослушания.
Против всех ожиданий, мсье Валькур встретил ее спокойно.
– Жанна, ты дала мне клятвенное обещание – ждать год, прежде чем ты выйдешь за Шарля Левассёра. Приняв и соглашаясь носить это кольцо, ты связываешь себя с этим человеком в глазах общества.
– Вы говорите о Шарле как о чужом человеке! Мы почти каждое воскресенье принимаем его у нас в доме, он, можно сказать, стал членом нашей семьи. Что вы, в конце концов, имеете против него?
– Обещание есть обещание!
– Я люблю его. И хочу стать его женой перед Богом и людьми!
– Он не закончил обучения, он беден, как Иов, как он обеспечит твои потребности? А то, что потребуется для ваших детей?
– У меня есть музыкальный диплом консерватории. Буду давать уроки игры на фортепиано.
Мсье Валькур никогда в жизни не мог противиться особо нежной привязанности к Жанне, но сейчас вдруг почувствовал себя так, словно он на расстоянии световых лет от нее, словно отныне они жили на разных, далеких друг от друга планетах.
– До весны о вашем браке и речи быть не может.
Она рванулась возразить, но он твердо оборвал ее:
– Это мое последнее слово.
Когда наступил вечер, Жанна рассказала сестре о своей размолвке с отцом. Изабель не проронила ни слова в ответ, но схватила левую руку сестры и принялась молча разглядывать кольцо. Бриллианты зловеще посверкивали в рыжеватом свете лампы. Девушку поразило предчувствие, что это кольцо навсегда разлучит их с сестрой-близняшкой.