За неделю до Рождества отпраздновали обручение. По такому случаю мадам Валькур заказала блюда у трактирщика. Официанты в черных фраках ловко расставили жаровни по накрытым белыми скатертями столам в гостиной, из которой предварительно вынесли всю мебель. У окна царственно возвышалась елка, украшенная лентами и электрическими гирляндами, а в камине, украшенном листьями падуба, уютно потрескивали поленья. От ярких огней стеклянные подвески зажженных люстр отливали голубоватым светом, а из граммофона с весело поблескивающим медным рожком лились рождественские песнопения.
Валькуры пригласили нескольких соседей – среди них были судья в отставке, муниципальный советник Утремона и адвокат – все в сопровождении супруг. Явился и доктор Больё – со своей женой Эвлалией, чья пышная грудь и громовой хохот не остались незамеченными. Ради такого праздника вовсю расфрантилась даже мадам Августа: ее воротничок и чепец были белоснежными и свеженакрахмаленными.
Появление обрученных было встречено восхищенными восклицаниями. Жанна гладко зачесала волосы назад и скрепила их черепаховыми гребнями, нарядившись в прямое платье из шелка-сырца, украшенное кружевным воротником-шалью. Шарлю удалось уговорить бывшего портного его отца сшить ему новый редингот, который он обязался вернуть после церемонии обручения. «От этого зависит мое будущее», – горячо убеждал он. Мсье Розен покачал головой, но согласился: «Я делаю это в память о вашем отце».
Шампанское уже пенилось в хрустальных бокалах. Мсье Валькур встал и, кашлянув, обратился к гостям:
– Дорогие друзья мои. Мы все здесь сегодня собрались, чтобы отпраздновать очень важное событие – союз двух сердец.
Эвлалия Больё издала умиленное кудахтанье. Мсье Валькур повернулся к дочери:
– Самое мое заветное желание – видеть тебя счастливой. Признаюсь тебе со всей искренностью – у меня не сложилось благоприятного впечатления о твоем выборе.
Это заявление было встречено удивленными перешептываниями. На щеках Жанны выступили багровые пятна, тогда как лицо Шарля стало белым как мел.
– Но, как гласит всем известная поговорка, сердцу не прикажешь!
Все выпили за произнесенный тост, но веселье, воцарившееся в самом начале вечера, сменилось всеобщей смутной тревожностью. Никто не подозревал, какое несчастье обрушится на семейство Валькуров за три дня до наступления Рождества.
С наступлением вечера Жанна с родителями отправились послушать «Реквием» Моцарта в базилику Богоматери. Изабель решила остаться дома: для нее «Реквием» был слишком печальным. «Не хочу плакать. Рождество близко, надо веселиться!»
Концерт был поистине великолепен. Жанна не сдерживала слез – так ее растрогала музыка. Она извлекла из сумочки платок с кружевными краями и, то и дело промокая глаза, все думала, как права Изабель:
Единственным, что омрачало идиллию, была судьба ее сестры. Жанна так и не возобновила с Шарлем разговора о ее намерении приютить Изу у них, когда они станут мужем и женой, но она старалась утешать себя тем, что есть еще пять месяцев для подготовки почвы и в конце концов ее жених согласится с реальным положением вещей. Она убрала платочек обратно в сумочку, стараясь побороть меланхолию.
Из базилики вышли уже поздним вечером, легкий искристый снег сверкал в тусклом свете уличных фонарей. Мсье Ахилл припарковал «форд» у паперти. Усаживаясь в машину, Жанна приняла решение.
Выбравшись из автомобиля, Жанна с удивлением заметила, что фонарь на стене под портиком погас. Наверное, Иза забыла его зажечь. Окна фасада были черны, как колодезные зевы. И все так же падал снег, укутывая белым облаком деревья и лужайку у входа.
Мсье Валькур вставил ключ в замок, но тут же понял, что дверь не заперта. Холл внутри был погружен во тьму, из гостиной сочился слабый оранжевый свет.
Встревоженные Валькуры, забыв снять башмаки, шляпы и пальто, побежали туда, оставляя на паркете мокрые следы. Мсье Валькур щелкнул выключателем. Люстра осветила комнату.
– Изабель?
Голос мсье Валькура эхом отозвался в пустоте. Жанна вошла в гостиную. В камине догорали красноватые угли. Она увидела какое-то синее существо, скрючившееся у самого очага, и узнала платье – оно было в тот день на ее сестре.
– Иза!
Жанна кинулась к неподвижно лежавшей фигуре и опустилась перед ней на колени. Хлопья снега таяли на ее шапочке из выдры и на плечах. На полу валялся сборник сказок Андерсена.
– Иза! Что с тобой?