Прошло еще несколько часов, когда наконец доктор Больё вышел к ним и знаком позвал следовать за ним. Пройдя по коридору, Валькуры оказались в светлом кабинете. Все стены были заставлены полками со всевозможными бумагами и справочниками. Мужчина, еще молодой, но уже с седеющими висками, в роговых очках и безупречно белом халате, на котором блестела приколотая табличка с его именем – «Франсуа Пеншо, доктор медицины», – восседал за столом, перед ним лежала открытая медкарта. Подняв взгляд, он знаком предложил семье присесть. Доктор Больё остался скромно стоять в уголке.
– Где Изабель? – поинтересовалась мадам Валькур, явно опустошенная ожиданием и тревогой.
– Ваша дочь в помещении для обследования, она с медсестрой.
Тут вмешалась Жанна:
– Как она себя чувствует?
– Она в состоянии серьезного переутомления и не отвечает ни на один вопрос. По всей видимости, совершенно дезориентирована. Мой коллега, доктор Больё, диагностировал нервное потрясение, и я сейчас прихожу к тому же заключению. Есть у вас соображения – что могло бы вызвать у нее подобную реакцию?
– Нам ничего об этом не известно, – призналась мадам Валькур. – Мы пытались разговорить ее, но она нема как рыба…
Мать семейства запнулась, к горлу подступили слезы. Подхватила Жанна:
– Я уверена, что к моей сестре кто-то приходил вчера вечером. И именно этот визит и послужил причиной нервного потрясения. Утром мы с мамой, купая ее в ванной, обнаружили на предплечьях ссадины.
Психиатр кивнул.
– Я видел эти ссадины. Вполне вероятно, что она сама нанесла их себе.
– Разве так может быть? – недоверчиво спросила мадам Валькур.
– В панический момент ваша дочь могла, повинуясь рефлексу, сложить руки крест-накрест и впиться себе в предплечья, как будто защищаясь.
После этого объяснения все подавленно замолчали. Жанне вспомнилось, что, когда она обнаружила сестру лежавшей в гостиной, руки у той были крепко сжаты и прикрывали грудь. Что же произошло? Кто на нее напал?
– Она ведь выздоровеет, не правда ли? – с комком в горле спросила мадам Валькур.
– Полагаю, необходимо полечить вашу дочь в месте, благоприятном для ее выздоровления.
– Что вы хотите сказать? – насторожилась Жанна.
– В психиатрической лечебнице.
– В сумасшедший дом? – в ужасе вскричала мадам Валькур.
Психиатр привык к подобной реакции родственников, а особенно матерей, у которых психиатрическая больница всегда ассоциировалась с заточением и смирительной рубашкой.
– Настоятельно рекомендую вам Сен-Жан-де-Дьё. Там могут предложить самые современные методы ухода за больными, в здоровой и уютной среде. С вашей дочерью там будут прекрасно обращаться.
Когда-то мсье Валькуру случилось прочесть статью в газете «Ля Патри», где превозносились достоинства этой психлечебницы, окруженной бескрайним парком, имеющей развлекательные зоны, просторные и хорошо проветриваемые спальни, с компетентным и преданным делу персоналом. Он обратился к семейному доктору:
– Что скажете, мсье Больё?
– Полагаю, что коллега прав. Состояние вашей дочери требует специального ухода и лечения, а Сен-Жан-де-Дьё снискал себе блестящую репутацию.
– Я готов на все, лишь бы здоровье вернулось к Изабель, – заявил мсье Валькур с решительным видом, точно генерал перед окончательным сражением. – Когда ее могут туда поместить?
– В праздничные дни всегда очередь, но я устрою так, что местечко ей найдется быстро.
Жанна рывком вскочила.
– Иза не сумасшедшая! Вчера вечером с ней что-то случилось, вот это и надо попытаться выяснить. А запереть ее – не поможет!
Отец просто отмахнулся от ее возражений.
– Мы не можем оставлять Изабель в таком состоянии. Я верю в медицину и в науку.
Доктор Пеншо сдержал слово – на следующий день в психиатрической лечебнице появилось место для Изабель. Эту новость Валькурам принес их семейный врач. Жанна бесилась от бессильной ярости.
– Вы совершаете страшную ошибку! Ей нужно быть с нами. Она не вынесет, если ее запереть в клетку!
– Будь разумной, – успокаивал мсье Валькур. – Это принесет ей только благо.
– Только зло!
Когда через заднюю дверь из кухни в дом зашли две медсестры, как и требовал того мсье Валькур, дабы избежать соседских сплетен, Жанна грудью встала у дверей:
– Оставьте ее в покое! Вы не имеете права! Убирайтесь вон!
Отец властно обхватил ее за плечи.
– Прошу тебя, успокойся. Этим ты сестре не поможешь.
Жанна заперлась в своей комнате, отказавшись смотреть, как увозят ее близняшку. Она рухнула на постель, зарывшись лицом в подушку. Из груди рвались рыдания, но она была не в силах выдавить из себя ни слезинки.
В обычные времена в праздничные недели в семье Валькур всегда царило настоящее веселье, но сейчас отсутствие Изабель придавило всех точно свинцом. С того дня, как сестру поместили в Сен-Жан-де-Дьё, Жанна замкнулась в молчании, полном затаенного бунта. Она не простила родителей, сдавших ее любимую Изу в лечебницу, и не желала никого принимать – даже Шарля, отговариваясь тем, что у нее сильный грипп.