– Весьма признательна вам за разрешение, – с улыбкой произнесла Рурико, словно забыв о только что допущенной им резкости.
– Совсем забыл вам сказать, – словно бы спохватился Сёхэй. – Я мучился от сильной головной боли и обратился к Кондо-сан за советом. Он нашел у меня неврастению и рекомендовал поехать к морю лечиться. Пожалуй, он прав. Ведь с июля месяца я хлопочу относительно создания одного общества, ни дня не отдыхал. Да и других дел было немало. При всей моей выносливости я чувствую, что переутомился. Особых причин для беспокойства нет, но съездить на месяц в Хаяму было бы очень полезно. Сообщение удобное, можно бывать в Токио хоть каждый день. Вот я и хотел предложить вам поехать туда вместе со мной.
– В Хаяму? – воскликнула Рурико и замялась, не зная, что ответить.
– Да, в Хаяму. Нынче весной я купил дачу у виконта Хаяси. Летом там жила только Минако. Я ездил всего два или три раза. Говорят, что в тех местах особенно хорошо и спокойно осенью. Поэтому мне хочется пожить там как можно дольше.
Можно было подумать, что поездка – дело давно решенное, так спокойно говорил о ней Сёда.
Но Рурико сразу разгадала его тайный замысел. Она прекрасно понимала, что влечет за собой жизнь в Хаяме, где она останется наедине с Сёдой. Но проявить малодушие Рурико сочла для себя недостойным и решила доказать, что сможет защитить себя даже в самых трудных обстоятельствах.
– Великолепно! – сказала Рурико. – Я тоже очень люблю тишину и покой. – На ее лице нельзя было заметить и тени тревоги.
– Значит, вы согласны? Благодарю вас! – произнес Сёхэй, обрадованный до глубины души.
«Я увезу ее и разлучу с Кацухико. К тому же в Хаяме с нами будут только слуги. Комнаты там чисто японского типа и не запираются. В Хаяме она наконец станет мне настоящей женой. Любая девушка, как бы сильно она ни любила своего бывшего избранника, волею судьбы выйдя замуж за другого, все надежды возлагает на мужа. Так что Рурико, надо думать, перестанет капризничать, как только я овладею ей».
Рурико между тем весело сказала:
– В таком случае, я очень кстати собралась к «Мицукоси»! Надо купить все необходимое для поездки.
Для влюбленных поездка в Хаяму была бы счастливым свадебным путешествием. Но Рурико она сулила трудные испытания. Уехать вдвоем с Сёхэем было для нее все равно что отправиться на эшафот. Здесь, в доме, было многолюдно. К тому же у Рурико была пусть маленькая, но своя отдельная комната, запиравшаяся на ключ. По ночам ее самоотверженно стерег преданный ей Кацухико. В общем, Сёхэю было не так просто нарушить данное ей слово. Совсем другое дело в Хаяме. Там она останется один на один с врагом, всецело положившись на судьбу, и должна будет стоять насмерть.
Взволнованная этими тревожными мыслями, Рурико укладывала вещи. На дно большого сундука, наполненного платьями и различными принадлежностями туалета, она положила свой кинжал – главное, что ей могло понадобиться в Хаяме.
Кинжал подарил Рурико отец, когда, уступив настойчивым просьбам дочери, согласился выдать свою любимицу за ненавистного ему врага.
«Этот кинжал, – сказал отец, – взяла с собой твоя мать, когда стала моей женой. В прежнее время женщины всегда носили кинжал, чтобы в случае нужды защитить свою честь. В жизни с Сёдой он непременно тебе пригодится. Смотри же, не меняй принятого решения!»
Рурико крепко запомнила слова отца и не расставалась с кинжалом. Он был ее неизменным и надежным спутником, вселял в нее бодрость и мужество. Вот почему, оставаясь наедине с Сёхэем, она ни разу не испытала страха.
Когда стало известно, что Рурико на время покинет Токио, больше всех горевал Кацухико. Как только Рурико стала собирать вещи, он тоже вытащил большой отцовский сундук, набил его разной одеждой и другими вещами, а сверху положил таз и умывальник, чем очень насмешил служанок. Он ходил за Рурико по пятам, боясь, как бы она не уехала без него. Сёхэй же, глядя на сына, с трудом сдерживал раздражение.
В день отъезда Кацухико наконец понял, что его оставляют дома, и пришел в неистовство. Такие приступы случались с ним два или три раза в год. И вот, когда отец с Рурико сели в автомобиль, он босой выбежал из дому, пытаясь открыть дверцу автомобиля. Его всячески удерживали, но, обладая огромной физической силой, он всех расшвырял и вцепился в дверцу так, что его невозможно было от нее оторвать.
Вид несчастного Кацухико, отчаянно бившегося у автомобиля, тронул Рурико, и она почувствовала к нему невольную жалость, как к преданной собаке.
– Вы бы взяли его с собой, ему так хочется поехать с нами! – обернувшись к мужу, сказала она с легкой усмешкой, которую не могла скрыть.
– Вздор! – сердито отрезал Сёхэй и, высунувшись из автомобиля, приказал: – Уведите его! Нечего с ним церемониться! А будет буйствовать, посадите в ту комнату, где его раньше держали. Да хорошенько смотрите за ним, поняли?
С огромным трудом удалось юношу оторвать от автомобиля.
