Порывы ветра, налетавшие один за другим, грозили унести дом в море. И вот как раз в тот момент, когда всем существом Рурико овладели страх и отчаяние и она совсем потеряла голову, сквозь непроглядную тьму до них донесся заглушаемый ревом бури бодрый гудок автомобиля.
– Ах! Вернулся! – радостно воскликнула Рурико, обретя надежду на спасение. В ее голосе теперь слышались и любовь и доверие к мужу.
Через несколько секунд кромешную тьму прорезал яркий свет фар и стали отчетливо видны бесчисленные серебряные нити дождевых капель. Не помня себя от радости, Рурико и служанки выбежали в переднюю. Слегка захмелевший, с багровым лицом, Сёхэй, самодовольно улыбаясь, неторопливо, словно не было никакой бури, вылез из автомобили.
– Ах, вы вернулись! Представляю, как вы измучились в дороге! – В голосе Рурико не было ни одной фальшивой нотки. В нем звучало подлинное чувство.
– Ничего. Не очень… Я о вас беспокоился. Знал, что дрожите здесь от страха. Ведь все сильно напуганы недавней бурей. Приятель, ехавший со мной до Камакуры, советовал мне остаться там, уговаривал не рисковать. Но я не согласился из-за вас. Он посмеялся надо мной, говоря, что с мужем молодой красивой женщины не столкуешься. – Прислушиваясь к вою ветра, Сёхэй весело рассмеялся.
Уверенность мужа, как бы бросавшего вызов разъяренной стихии, не могла не внушить Рурико доверия к нему, как к ее единственному защитнику. Она впервые почувствовала силу и превосходство мужчины.
– Я не знала, что делать. Ветром сорвало крышу… – На лице Рурико еще виднелись следы пережитого страха.
– Не бойтесь. Даже тогда, в октябре, у нас во время бури пострадала только набережная, и то не сильно. А такие бури нечасто бывают.
Кутаясь в теплый халат, поданный Рурико, Сёхэй опустился на циновку.
Будто наперекор его словам, сказанным Рурико в утешение, ветер с каждой минутой крепчал, грозя сорвать с петель ставни, которые жалобно скрипели и вздрагивали.
– Не приготовите ли вы мне сакэ? – обратился Сёхэй к перепуганной насмерть Рурико. – Это очень неплохо для бодрости, чтобы смелее бороться с бурей. – И Сёхэй рассмеялся.
Когда сакэ принесли, Сёхэй, прислушиваясь к реву бури, стал пить его маленькими глотками чарку за чаркой.
– Я с таким нетерпением вас ждала, без мужчины в доме как-то жутко! – с деланным смехом произнесла Рурико.
– Я думаю, вы впервые дожидались меня с таким нетерпением, – радуясь, говорил Сёда.
– Ну, что вы! – возразила Рурико. – Я всегда с нетерпением жду вашего возвращения.
Незаметно для самой себя Рурико испытывала потребность говорить мужу приветливые, ласковые слова. Вне себя от счастья, Сёхэй отвечал:
– Я полагаю, что это не так. Скорее вы думаете: «Хоть бы этот старик вернулся попозже». Оно и понятно. Я ведь знаю, как вы меня презираете, и дал бы вам полную свободу, тем более что вы пока еще не стали моей женой в настоящем смысле этого слова. Связав вас, я совершил бы страшный грех! Однако должен признаться, что, хоть я женился на вас лишь под влиянием мимолетного каприза, прожив с вами под одной крышей несколько недель, я ни за что не согласился бы вас отпустить, пусть даже под страхом смерти.
Язык у Сёхэя стал заплетаться, он все больше и больше пьянел.
Буря свирепствовала по-прежнему. Но Сёхэй оставался спокойным. Он пил сакэ, которое ему подливала Рурико, и с воодушевлением продолжал:
– В общем, я полюбил вас всей душой. Я дожил до сорока пяти и впервые по-настоящему влюбился. К матери моих детей я питал такие же чувства, какие питают к хорошей прислуге, только не платил ей жалованья. Я имел дело с женщинами, которых покупают за деньги. Но они были для меня просто забавой. До сих пор я привык думать, что женщина создана ради блага мужчины, чтобы заботиться о нем и развлекать его в часы досуга, но, встретив вас, я изменил свои взгляды. Женщина создана не для мужчины и потому вольна распоряжаться собственной судьбой. Вы же, например, способны сами управлять мужчиной, так, по крайней мере, я всегда думаю, общаясь с вами. Поначалу я питал к вам чувство презрительного высокомерия, как и вообще ко всем женщинам, но постепенно это чувство исчезло и появилось уважение. «Пусть эта девчонка презирает меня, – думал я в первые дни после свадьбы, – все равно я ее обломаю». Теперь же я унижаюсь перед вами и не стыжусь своих унижений. Чтобы заслужить вашу любовь, я готов на все. Прикажите только, и я с радостью исполню ваш приказ. Что вы ответите мне на это, Рурико-сан? Поняли вы меня хоть немного?
Сёхэй на минуту умолк. Он слегка захмелел, однако лицо его сохраняло выражение глубокой серьезности. Рурико подумала, что, желая излить ей свою душу, он нарочно пьет так много сакэ.
