Изабелла вернулась во Флоренцию лишь много месяцев спустя; этот период времени получился очень насыщенным, однако мы не будем следовать за нашей героиней по пятам, и не эти события будут в центре нашего внимания. Мы вернемся к нашей героине в некий день поздней весны, вскоре после ее возвращения в палаццо Кресчентини – спустя год после вышеописанных событий. Сейчас Изабелла находилась в одиночестве в одной из многочисленных комнат, отведенных миссис Тачетт для приема гостей, и, судя по всему, ждала гостя. Высокое окно было частично прикрыто ставнями, но яркий свет из сада все равно струился в комнату, наполняя ее теплом и ароматом. Наша молодая леди постояла некоторое время у окна, сложив руки за спиной и задумчиво глядя в сад. Она была слишком чем-то взволнована, чтобы сесть, занять чем-то свои руки или читать. Ей было невозможно увидеть гостя раньше, чем тот войдет в дом, поскольку вход находился с противоположной стороны, не со стороны сада, где царство тишины и покоя никогда не нарушалось. Изабелла скорее пыталась почувствовать его приход, что, судя по выражению ее лица, было нелегкой задачей. Она имела вид почти торжественный – не то чтобы печальный, но глубоко серьезный. Прошедший год, без сомнения, мог настроить ее на серьезный лад – ведь это зависело от того, как она провела его. Девушка потратила его на то, чтобы увидеть мир – она много путешествовала, много узнавала и просто горела активностью, которую можно было с успехом характеризовать как страстную. Сейчас она казалась себе совершенно другим человеком, совершенно не той легкомысленной девицей из Олбани, которая начала постигать Европу на лужайке в Гарденкорте два года назад. Изабелла льстила себя надеждой, что обрела богатый опыт, что теперь знала жизнь гораздо лучше, чем то беспечное создание. Если бы ее мысли сейчас устремились в прошлое, вместо того, чтобы трепетать взволнованно крыльями по поводу будущего, они пробудили бы в памяти множество интересных картин. Это были бы и пейзажи, и жанровые сцены; причем последние преобладали бы. С некоторыми персонажами этих жанровых сцен мы с вами уже знакомы. Здесь присутствовала бы милейшая Лили, сестра нашей героини и жена Эдмунда Ладлоу, которая приехала из Нью-Йорка провести пять месяцев с Изабеллой. Она оставила в Америке мужа, но привезла своих детей, для которых Изабелла с поразительным искусством и нежностью играла роль тетушки – старой девы. В конце концов и мистер Ладлоу смог на несколько недель пожертвовать своими триумфами в суде и, с поразительной стремительностью переплыв через океан, провел месяц с двумя дамами в Париже. Маленькие Ладлоу даже по американским меркам не достигли еще надлежащего для туристов возраста, поэтому, пока сестра жила с ней, Изабелла постоянно находилась в пределах ограниченного круга общения. Лили с детьми присоединилась к ней в Швейцарии, и они провели прекрасное лето в альпийской долине, пестревшей яркими цветами, где можно было, укрывшись в тени каштанов, передохнуть во время восхождения на горы, если можно так назвать прогулки, которые предпринимали наши дамы с детьми в жаркие дни. Потом они добрались до Парижа, города, которому поклонялась Лили, но гораздо менее ценимого Изабеллой, которая последнее время все больше вспоминала о Риме. Миссис Ладлоу наслаждалась Парижем, но в то же время она была расстроена и озадачена, а когда приехал ее муж, вообще чуть ли не впала в депрессию оттого, что никак не могла донести до него свои сомнения и тревоги – разумеется, по поводу Изабеллы. Но Эдмунд Ладлоу, как всегда, не был склонен сильно удивляться, тревожиться или воодушевляться из-за каких-либо успешных или неуспешных действий свояченицы. Чувства миссис Ладлоу представляли собой полнейший хаос. То она считала, что ничего не может быть естественнее для Изабеллы, чем вернуться в Америку и купить дом в Нью-Йорке – например, у Росситеров, чей дом с зимним садом был в двух шагах от ее собственного. То она не могла скрыть удивления, что сестра до сих пор не вышла замуж за какого-нибудь благородного иностранца. В целом она была разочарована. Она испытывала большее удовлетворение от того, что Изабелла получила наследство, чем если бы деньги достались ей самой, – Лили была уверена, что они будут достойным обрамлением ее хрупкой необыкновенной сестре. Однако Изабелла развилась гораздо меньше, чем ожидала миссис Ладлоу, – а это развитие в ее представлении каким-то образом связывалось с утренними визитами и вечерними приемами. Интеллектуально Изабелла, несомненно, сделала шаг вперед, но, судя по всему, не одержала тех побед в свете, плодами которых могла восторгаться ее сестра. Представление Лили о подобных плодах было чрезвычайно расплывчатым, но она и ждала от Изабеллы, что та придаст ему форму. По ее мнению, все, чего сестра достигла, она могла бы достичь в Нью-Йорке. Миссис Ладлоу спрашивала у мужа, существовали ли какие-нибудь преимущества европейского общества, которым наслаждалась Изабелла, перед американским?
