В сопровождении кузена Изабелла вернулась во Флоренцию, и Ральф Тачетт, вообще-то не очень любивший поезда, приятно провел время в вагоне, уносившем их из города, отмеченного теперь печатью пребывания в нем Джилберта Озмонда, – и это время должно было стать вступлением к огромному путешествию. Мисс Стэкпол осталась – она планировала посетить Неаполь в сопровождении мистера Бентлинга. До четвертого июня – даты отъезда миссис Тачетт – у Изабеллы оставалось три дня, и она решила выполнить свое обещание и навестить Пэнси Озмонд. Ее план, однако, едва не видоизменился в угоду мадам Мерль. Леди все еще гостила у Тачеттов, но тоже собиралась вскоре покинуть Флоренцию и перебраться в старинный замок в горах Тосканы, принадлежавший одной из знатных итальянских семей, знакомство с которой (мадам Мерль знала владельцев замка, как она выразилась, «с незапамятных времен») казалось Изабелле, судя по снимкам величественного зубчатого сооружения, прорезанного бойницами, великой честью.
Девушка рассказала мадам Мерль о просьбе мистера Озмонда навестить его дочь, но ни словом не обмолвилась о том, что он признался ей в любви.
– Какое совпадение! – воскликнула мадам Мерль. – Я и сама думала об этом. Было бы очень мило повидать девочку перед моим отъездом.
– Тогда мы можем поехать вместе, – предложила Изабелла без особого энтузиазма. Ей хотелось совершить поездку к Пэнси в одиночестве – так, ей представлялось, будет лучше. Однако из уважения к мадам Мерль она приготовилась пожертвовать своей непонятной сентиментальностью.
Ее подруга задумалась; как обычно, на лице ее играла неопределенная улыбка.
– Да нет, пожалуй, не стоит ехать вдвоем, – наконец отозвалась она. – У каждой из нас перед отъездом так много дел.
– Очень хорошо. Я легко могу съездить одна.
– Это-то меня и тревожит… Вы поедете одна в дом закоренелого холостяка, и к тому же красавца. Он был женат… но так давно!
Изабелла удивленно взглянула на мадам Мерль.
– Если мистер Озмонд в отъезде, какое это имеет значение?
– Но они же не знают, что он в отъезде.
– Они? О ком вы говорите?
– Обо всех. Впрочем, возможно, это действительно не имеет значения.
– Но ведь вы собирались туда – а почему мне нельзя? – спросила Изабелла.
– Потому что я старая перечница, а вы прекрасная молодая девушка.
– Но ведь я обещала!
– Как много вы думаете о своих обещаниях! – слегка поддразнивая, насмешливо произнесла мадам Мерль.
– Да, я отношусь серьезно к своим обещаниям. Вас это удивляет?
– Вы правы, – внятно произнесла мадам Мерль. – Я вижу, вы и вправду добры к девочке.
– Мне хочется этого всей душой.
– Тогда поезжайте к ней. Вряд ли кто-нибудь разузнает. Скажите ей, что если бы вы не приехали к ней, то приехала бы я… а впрочем, – добавила мадам Мерль, – не говорите ничего. Ей все равно.
Пока Изабелла ехала в открытом экипаже по очаровательно извилистой дороге, ведущей вверх на холм к дому мистера Озмонда, она размышляла над тем, что имела в виду мадам Мерль под словами «вряд ли кто-нибудь разузнает». Эта леди, которую мало в чем можно было упрекнуть, редко, с большими временными интервалами, все же бросала двусмысленные замечания, брала фальшивую ноту. Какое дело было Изабелле Арчер до пошлых суждений окружающих? Неужели мадам Мерль предполагала, что она была способна делать что-то тайком? Конечно, нет. Вероятно, мадам Мерль имела в виду что-то еще, что-то, что в спешке перед отъездом некогда было объяснять. Изабелла решила, что еще вернется к этому – в подобных вещах она предпочитала иметь полную ясность. Войдя в гостиную мистера Озмонда, девушка услышала, как Пэнси бренчала на пианино в соседней комнате. Девочка «упражнялась», и Изабелле понравилось, что она честно выполняла свои задания. Наконец, Пэнси вышла в гостиную, оглаживая на себе платье, и все вокруг точно осветилось. Изабелла посидела с ней полчаса, и девочка развлекала ее разговорами, как настоящая маленькая леди, – не болтая, а именно беседуя, проявляя такой же живой интерес к делам гостьи, какой та проявляла к ее делам. Изабелла дивилась на девочку – как я уже говорил, она никогда еще не видела такого ребенка. Как Пэнси была образованна, отмечала наша героиня, как воспитанна! И в то же время как просто, как естественно, как невинно она вела себя! Изабеллу занимали психологические проблемы, и она размышляла – а была ли Пэнси так уж простодушна? Уж не была ли детская безмятежность совершенным самообладанием? Может, девочка вела себя так, чтобы доставить удовольствие гостье отца? Или это было истинное проявление непорочной натуры?
