– Верно, эгоистично. Но мне все равно, как вы относитесь к этому. Мне вообще безразличны все слова, которые вы можете сказать мне. Самые жестокие ваши высказывания будут лишь булавочными уколами. После того, что вы сделали, я ничего не буду чувствовать. Ничего.
Мистер Гудвуд произнес это заявление сухо, четко, свойственным американцам медлительно-жестким, ничем не смягченным тоном. Его тон скорее разозлил Изабеллу, чем задел, но это только помогло ей снова взять себя в руки. И, немного выждав, она спросила, меняя тему:
– Когда вы уехали из Нью-Йорка?
Молодой человек на мгновение поднял голову, словно подсчитывая.
– Семнадцать дней назад, – сказал он.
– Вы добрались довольно быстро, несмотря на ваши медленные поезда.
– Я приехал так скоро, как смог. Если бы это было возможно, я был бы здесь пять дней назад.
– Это ничего бы не изменило, мистер Гудвуд, – с улыбкой произнесла Изабелла.
– Для вас – нет. Но для меня…
– Вы ничего от этого бы не выиграли.
– Позвольте судить мне самому!
– Конечно. Мне кажется, вы мучаете себя. – И, чтобы сменить тему разговора, Изабелла поинтересовалась, не видел ли он Генриетту Стэкпол.
Он взглянул на нее так, словно хотел сказать, что он приехал из Бостона во Флоренцию вовсе не для того, чтобы говорить о Генриетте Стэкпол, но ответил довольно внятно, что молодая леди встречалась с ним перед самым его отъездом из Америки.
– Генриетта приезжала к вам?
– Да, она была в Бостоне и зашла в мой офис. Это был как раз тот день, когда я получил ваше письмо.
– Вы все рассказали ей? – с некоторой тревогой поинтересовалась Изабелла.
– О, нет, – просто ответил Каспар Гудвуд. – Я не захотел ничего ей говорить. Она скоро сама узнает. Мисс Стэкпол знает все.
– Я напишу ей, и она будет меня потом бранить, – заявила Изабелла, снова пытаясь улыбнуться.
Каспар, однако, оставался совершенно серьезным.
– Полагаю, она скоро появится здесь, – сказал он.
– Чтобы побранить меня?
– Не знаю. Похоже, мисс Стэкпол считает, что осмотрела Европу недостаточно тщательно.
– Я рада, что вы сказали мне об этом, – проговорила Изабелла. – Я должна приготовиться к ее приезду.
Мистер Гудвуд на мгновение опустил глаза, затем снова поднял и спросил:
– Она знает мистера Озмонда?
– Немного. И он ей не понравился. Но, естественно, я не для того выхожу замуж, чтобы доставить удовольствие Генриетте, – ответила Изабелла.
Для бедного Каспара было бы лучше, если бы девушка все же постаралась доставить мисс Стэкпол удовольствие, но он не высказал этого вслух, а только спросил, когда же ожидается свадьба.
– Еще не знаю. Могу сказать только, что скоро. Я не говорила никому, кроме вас и одного человека – старой приятельницы мистера Озмонда.
– Боитесь, что ваши друзья не одобрят ваш выбор? – спросил мистер Гудвуд.
– Понятия не имею. Как я уже сказала, я выхожу замуж не ради своих друзей.
Каспар продолжал задавать вопросы, оставляя без внимания ответы Изабеллы.
– Что из себя представляет этот мистер Озмонд?
– Кто? Просто очень хороший человек. Он не занимается бизнесом, небогат, ничем не знаменит.
Девушке не нравились вопросы мистера Гудвуда, но она убедила себя, что удовлетворить его интерес – ее долг. Но бедный Каспар отнюдь не выглядел удовлетворенным. Он сидел очень прямо и не сводил с нее взгляда.
– Откуда он родом?
– Ниоткуда. Он провел большую часть жизни в Италии.
– Вы написали в своем письме, что он американец. Из каких он мест?
– Он не помнит. Он уехал из Америки маленьким мальчиком.
– И никогда не возвращался?
– Зачем ему возвращаться? – спросила Изабелла, слегка покраснев. – У него нет там никаких дел.
– Он мог бы поехать туда просто ради удовольствия. Или ему не нравятся Соединенные Штаты?
– Он с ними не знаком. К тому же он очень скромен и уже… сросся с Италией.
– С Италией и с вами, – сказал мистер Гудвуд с мрачной серьезностью и без малейшей доли насмешки. – Что же он такое сделал?
– Чтобы я вышла за него замуж? Ничего, – ответила Изабелла с улыбкой, которая постепенно становилась вызывающей. – Если бы мистер Озмонд совершил великие дела, вы бы скорее простили меня? Оставьте меня в покое, мистер Гудвуд. Я выхожу замуж за ничтожество. Не пытайтесь найти в этом человеке что-то интересное для вас. Вам не удастся.
– Вы хотите сказать, что мне не дано оценить его. И вы вовсе не считаете его ничтожеством. Для вас это великий человек, хотя больше никто так не думает.
Изабелла покраснела еще больше; она признала мудрость и проницательность собеседника – должно быть, страсть обостряет все чувства, подумала она, раньше за ним такого не наблюдалось.
– Почему вы все время возвращаетесь к мнению других? Я не могу обсуждать с вами мистера Озмонда.
– Вы правы, – спокойно согласился Каспар.
У него был беспомощный вид, словно не только это было правдой, но и то, что больше у них не осталось предмета для разговора.
– Видите, как мало вы выиграли, – нарушила молчание Изабелла. – Как мало я смогла вас успокоить и утешить.
– Я и не ожидал большего.
– Тогда я не понимаю, зачем вы приехали.
– Я приехал, потому что хотел увидеть вас еще раз… вот и все.
