Поль усмехнулся, сделав шаг к Катрин. Его голос звучал мягко, почти утешающе, но за словами скрывалось что-то холодное и безжалостное.
– Позволь рассказать тебе, как всё началось, Катрин, – произнёс он, будто проверяя, насколько далеко можно зайти. – С Леона. Помнишь, как всё выглядело? Повешение. Запертая изнутри дверь. Все подумали, что это было самоубийство.
Катрин вздрогнула.
– Но это не было самоубийством, – насмешливо продолжил Поль. – Это была она, картина. Её первый шаг в этом цикле. Леон был слаб. Он уже чувствовал её влияние, но она не оставила ему выбора.
Катрин попыталась отойти, но ноги отказывались двигаться. Она сжала кулаки, её взгляд метался между Полем и Ренаром.
– Как? – слабо выдохнула она, едва ли способная сопротивляться.
– Суккуб, – произнёс Поль, его тон стал более зловещим. – Картина вызвала суккуба. Она знала, что нужно сделать.
Ренар, стоящий чуть позади, самодовольно усмехнулся.
– Она явила ему женщину, – добавил Поль, и его слова тянулись, как затяжной холодный ветер. – Женщину в белой ночной рубашке. Знаешь, кого он увидел? Тебя, Катрин.
Её глаза расширились, а руки непроизвольно сжались.
– Нет… – вздрогнув, прошептала она.
– Почему нет, когда да, – улыбнулся Поль с глазами блестевшими от странной радости. – Она приняла твой облик, она прошептала ему слова, которые сломали его разум. Она заставила его поверить, что ты – его спасение. И в ту же ночь он сам накинул петлю на шею.
Катрин почувствовала, как её ноги подгибаются. Её голова закружилась, а сердце заколотилось так сильно, что, казалось, его удары раздавались эхом в комнате.
– Почему? – спросила она, её голос дрожал, но в нём звучал отчаянный протест. – Почему он?
– Потому что он был первым, кто ослабел, – ответил Поль, его тон был почти равнодушным. – Картина чувствует страх. Она живёт им. Леон был переполнен страхом, сомнениями. Он стал идеальной жертвой.
Ренар медленно обошёл стол, глядя на неё с ледяным спокойствием.
– И ты тоже боишься, Катрин, – произнёс он без тени эмоций. – Ты уже чувствуешь, как она тянет тебя к себе. Ты ведь видела, как она меняется, как её фигуры оживают.
Катрин судорожно вдохнула, и глаза были наполнились ужасом.
– Вы больные… – прошептала она, но её слова прозвучали слабее, чем она надеялась.
Поль гулко рассмеялся. Его смех словно раздавался из глубины комнаты.
– Нет, Катрин, – сказал он, его тон стал жёстким. – Мы просто те, кто понял, как работает этот мир. И теперь ты – часть этого плана.
Ренар шагнул вперёд, его глаза горели зловещим огнём, который не сулил ничего хорошего. Он слегка наклонил голову, смотря прямо на Катрин, и в его взгляде читалось нескрываемое наслаждение происходящим. Её сердце сжалось, а пальцы непроизвольно сжались на краях стола.
– Луиза… – произнёс он с нарочитой медлительностью, словно смакуя каждую букву её имени. – Ослепительная, беззаботная Луиза Белланже. Как же она раздражала своим совершенством.
Катрин попыталась сдержаться, но каждое его слово било в её разум, как раскалённый гвоздь.
– Она ведь даже не догадывалась, что станет частью этого спектакля, – продолжил Ренар, в его голосе звучала издевательская усмешка. – Во время ужина у нас с ней был небольшой разговор. Всего пара фраз, но они дали мне всё, что нужно. Она жаловалась на перепалку с Софи. Обычная глупая ссора, но после неё Луиза захотела расслабиться. Она сказала, что собирается в сауну.
Он усмехнулся, вспоминая этот момент, и продолжил:
– Это был мой шанс. Я пропитал камни аконитином, ядом, который начинает выделяться в воздух, стоит лишь плеснуть на них воды. Запах незаметный, действие… смертельное.
Катрин почувствовала отвращение. Слова Ренара звучали так спокойно, так холодно, будто он рассказывал о чём-то обыденном. Но каждый его жест, каждый взгляд вызывали у неё ужас.
– Это было так просто, – сказал он, и его тон стал ещё более извращённо-приятным. – Она пошла в сауну, даже не подозревая, что уже шагнула в свою ловушку.
Катрин закрыла глаза, тогда как её сердце бешено колотилось. Она не хотела слышать этого, но Ренар продолжал, наслаждаясь её реакцией.
– Она вошла внутрь, такая изящная, такая безмятежная. Даже улыбнулась, как будто предвкушала несколько минут спокойствия.
Его слова прозвучали как издевательство, и Катрин почувствовала, как холод пробирается по её спине.
– Она плеснула воду на камни… и тогда началось. – Его голос стал медленным, почти гипнотическим. – Запах. Лёгкий пар, который наполнил всё пространство. Она почувствовала что-то, но слишком поздно.
Он сделал паузу, словно смакуя воспоминание, и продолжил голосом, полным зловещей радости:
– Она начала кашлять. Её лицо изменилось, глаза расширились от осознания. Она попыталась подняться, открыть дверь, но её тело уже не слушалось. А потом она упала. Её руки цеплялись за горло, её движения становились всё более слабыми.
Катрин не могла больше слушать.
– Ты должна была видеть это, Катрин, – добавил он, лучась удовлетворением. – Это было почти… красиво. Её глаза закрылись, её дыхание стихло. И в этот момент она выглядела как статуя – неподвижная, спокойная.
Катрин почувствовала, как что-то внутри неё ломается. Её ноги подкашивались, её разум был поглощён ужасом от того, что она слышала. Она попыталась что-то сказать, но горло словно сжалось, отказываясь пропускать слова.
– Теперь ты понимаешь, Катрин, – триумфально завершил свою речь Ренар. – Здесь никто не спасётся. Здесь нет невинных.
Она почувствовала, как стены библиотеки сужаются, затягивая её в этот кошмар. Её страх достиг своего предела, но она знала: выхода уже не будет.
Ренар, заметив, как страх разливается по лицу Катрин, усмехнулся, будто этот страх был для него наградой. Он опёрся на край стола, приняв непринужденную позу, но слова, которые он произносил, резали, как осколки стекла.
– Конечно, смерть Луизы была только началом, – продолжил он, его голос стал чуть тише, почти интимным, как будто он раскрывал какую-то особую тайну. – После неё было так просто направить следующего… Антуана.
Катрин не выдержала и покачала головой.
– Ты… – прошептала она, но не смогла закончить.
– Да, Катрин, – произнёс Ренар, его тон стал более самодовольным. – Это был я. Я знал, что он пойдёт проверять тело Луизы. Всё, что мне нужно было сделать, – это дать ему достаточно причин для этого.
Он сделал паузу, наслаждаясь её реакцией, а затем продолжил, как будто он вновь переживал эти моменты.
– Я сказал ему, что на её теле есть шрам, – продолжил он. – Достаточно было намёка, чтобы его врачебное любопытство сделало остальное. Он был так предсказуем.
Катрин вспомнила Антуана: его спокойный голос, его уверенность. И теперь она осознавала, что эта уверенность была его погибелью.
– Он спустился в морозильную камеру, – сказал Ренар, его улыбка стала шире. – Ему нужно было убедиться, что я прав.
Он сделал паузу, его взгляд остановился на Катрин, и в его глазах читалась жестокая насмешка.
– Когда он вошёл, я просто запер дверь. Это было так легко. Он даже не понял, что произошло.
Катрин почувствовала, как её ноги становятся ватными. Она видела этот момент в своём воображении: Антуан, стоящий в холодной камере, сначала ничего не подозревает, а потом осознаёт, что воздух тяжелеет.
– И я выключил вентиляцию, – продолжил Ренар, его тон был бесстрастным, как будто он рассказывал о простом техническом действии. – Он пытался стучать, звать на помощь. Но никого не было. Никто не пришёл.
Его слова, сказанные с пугающим спокойствием, словно пригвоздили её к месту.
– Его дыхание становилось всё более прерывистым, – добавил он. – Я уверен, что в последний момент он понял, что это не случайность.
Катрин закрыла глаза, её разум метался между ненавистью и отчаянием. Руками она вцепились в края стола, словно это могло удержать её от падения.
– Ты ведь видела его лицо, Катрин, – продолжил Ренар, его тон стал ещё более ядовитым. – Видела, как на нём застыл ужас. Это была его благодарность мне за нашу "дружбу".
Катрин открыла глаза, наполненные страхом, но в глубине читалась решимость. Она не могла простить того, что он рассказывал, но её слова застревали в горле.
Ренар, заметив её состояние, откинулся назад и усмехнулся.
– Знаешь, Катрин, иногда люди сами открывают двери, которые ведут их к смерти. Всё, что нам нужно было сделать, – это подтолкнуть их.
Поль, до этого спокойно наблюдавший за происходящим, вдруг медленно сделал шаг вперёд. В этом чувствовалась угроза. Он посмотрел на Катрин с лёгкой усмешкой, жуткой смесью торжества и презрения.
– А теперь позволь мне рассказать, что случилось с Софи, – произнёс он, его голос звучал так, будто он наслаждался каждым произнесённым словом. – Это была… особенная смерть.
Катрин почувствовала, как холод прокатился по её позвоночнику. Поль, заметив её реакцию, продолжил почти зловеще.
– Шкатулка, которую она нашла в своей комнате, не была просто вещицей из прошлого. Она была создана самим маркизом де Садом.
Он сделал паузу, позволяя этим словам проникнуть в её сознание.
– Знаешь, Катрин, – продолжил он, его голос стал чуть тише, – маркиз всегда любил экспериментировать. Не только с телами своих жертв, но и с их душами. Однажды, во время одного из своих ритуалов, он решил создать нечто особенное.
Катрин отшатнулась. Она чувствовала, что её ноги вот-вот подкосятся, она хваталась за стол. Её разум отказывался принимать то, что она слышала.
– Он запер душу одной из своих жертв в кукле, – сказал Поль, точно сыпал льдом. – Это была молодая девушка, его невеста. Она была столь же прекрасна, сколь и наивна. Она доверяла ему, любила его. И за это он подарил ей вечность… в её свадебном платье.
Его глаза блеснули, когда он заметил, как ужас охватывает Катрин.
– Маркиз заставил её убивать, – добавил он, его голос стал ещё холоднее. – Каждый раз, когда кто-то заводил шкатулку, кукла оживала. Её душа, заключённая в этой игрушке, жаждала мщения. Она убивала тех, кто осмеливался потревожить её вечный сон.
Катрин закрыла глаза. Она видела перед собой образ Софи: её глаза, наполненные страхом, её руки, пытающиеся закрыть шкатулку, её крики, которые эхом отдавались в пустых коридорах.
– Это не было случайностью, что шкатулка оказалась в комнате Софи, – продолжил Поль, его голос был почти шёпотом. – Её туда положил Ренар, мой верный помощник.
Профессор улыбнулся, и с благодарностью поклонился.
Катрин почувствовала, как её тело затряслось. Она не могла больше сдерживать слёзы.
– Она завела её, – произнёс Поль. – И тогда началось. Сначала мелодия, невинная и спокойная, как напоминание о прошлом. Затем движения куклы, лёгкие, почти грациозные.
Он шагнул ближе, его лицо стало совсем близко.
– А потом… – его голос стал громче. – Кукла ожила. Её руки вытянулись, её глаза открылись. Софи попыталась закрыть шкатулку, но было уже поздно.
Катрин прикрыла рот рукой, её слёзы текли по щекам, но она ничего не могла сделать, чтобы остановить поток ужаса. Поль наслаждался её состоянием, его улыбка становилась всё шире.
– Ты ведь знаешь, чем это закончилось, – произнёс он, его глаза впились в неё, как острые лезвия. – Её нашли на полу. Её лицо застыло в гримасе страха, её руки были безжизненно опущены. А кукла…
Он сделал паузу, наслаждаясь моментом.
– Кукла сидела на своей платформе. Её глаза были закрыты, но, Катрин, я уверен, что они наблюдали за тобой, как и сейчас.
Эти слова добили её. Она почувствовала, как само её сознание начинает дрожать, словно тень картины накрыла её разум. Поль смотрел на неё с выражением победы, его голос звучал как финальная мелодия этого зловещего ритуала.
Поль Дюрок облокотился на спинку стула спокойно, но в этом спокойствии чувствовалась ледяная уверенность. Он смотрел на Катрин, будто смаковал каждую её эмоцию, её страх, её отчаяние.
– Что касается Филиппа, – начал он, его голос звучал ровно, почти буднично, но в нём был оттенок садистского удовольствия, – это была, пожалуй, самая простая и в то же время изысканная смерть.
Катрин замерла не могла поверить, что инспектор Дюрок собирается спокойно рассказывать ей о каждой смерти!
– Филипп был слишком любопытен, – продолжил Поль, его взгляд на мгновение потемнел. – Он пытался выяснить больше, чем ему следовало знать. Так что я решил направить его "любопытство" в нужное русло.
Катрин не могла произнести ни слова, её тело словно парализовало. Поль, заметив её состояние, усмехнулся и продолжил:
– Я сказал ему, что у меня есть для него поручение, важная миссия, которая поможет раскрыть убийства. Конечно, он был польщён. Это было так предсказуемо.
Он сделал паузу, наблюдая за реакцией Катрин, а затем добавил, его голос стал ниже:
– Я назначил ему встречу ночью, на кухне. Объяснил, что это самое безопасное место для разговора. Кухня… такая уютная, такая обычная. Никто бы не подумал, что она может стать местом смерти.
Ренар усмехнулся, но ничего не сказал, его взгляд оставался сосредоточенным.
– Я подготовился заранее, – продолжил Поль, его голос стал почти ласковым. – Открыл крышку стационарного котла, где варился суп. Это было так просто. Филипп пришёл вовремя, как я и ожидал.
Катрин буквально почувствовала образ Филиппа, стоящего на кухне, который теперь встал перед её глазами с пугающей ясностью.
– Мы начали говорить, – произнёс Поль, его тон стал более медленным – он смаковал каждую деталь. – Он был взволнован, почти счастлив. Ему казалось, что он участвует в чём-то важном. И тогда…
Он сделал паузу, его глаза встретились с глазами Катрин, и в этом взгляде было что-то животное, не поддающееся человеческому объяснению.
– Я сделал вид, что что-то заметил в котле, – сказал он, его голос стал ниже, почти шёпотом. – Сказал ему: "Филипп, взгляни туда. Что-то там не так".
Катрин судорожно выдохнула. Она знала, что сейчас услышит, но не была готовой к этому.
– Он наклонился, пытаясь разглядеть, что именно я имел в виду, – продолжил Поль, его тон оставался неизменным, как будто он описывал банальный случай. – В этот момент я схватил его за ноги.
Катрин почувствовала, как комната словно накренилась.
– Он кричал, конечно, – добавил Поль, его лицо не выражало ни сожаления, ни жалости. – Пытался вырваться, но всё произошло так быстро. Я перекинул его через край котла, и он упал прямо в кипящий суп.
Он замолчал, давая Катрин возможность осознать услышанное.
– Я закрутил крышку, – продолжил он, его голос был наполнен жуткой будничностью. – И ушёл спать.
Катрин почувствовала, как её ноги подкашиваются. Она обхватила руками стол, пытаясь удержаться. Её глаза полнились слезами, но теперь она сдерживала их, не желая давать Полю эту победу.
– Ты же видела его утром, Катрин, – сказал Поль, его голос был тихим, но в нём звучала насмешка. – Видела, что осталось.
Она не могла больше слушать. Её разум захлестнули образы: Филипп, падающий в кипяток, его крики, его борьба. Она почувствовала, как мир вокруг неё рушится, но знала, что ей нельзя сдаваться. Её страх смешался с ненавистью, но в этом коктейле было слишком мало места для надежды.
Поль улыбнулся, сделав паузу, чтобы насладиться молчанием, которое повисло в воздухе после его рассказа о Филиппе. Затем он обернулся к Ренару, который стоял неподалёку, словно ожидая своей очереди.
– А теперь, Катрин, позволь рассказать тебе, как всё произошло с Жанной, – произнёс Поль, его голос был глубоким, словно раскат далёкого грома. – Её смерть… она была особенной.
Катрин прижалась спиной к столу. Она уже знала, что услышит что-то ужасное, но понимание не уменьшало её страха.
– Картина… – продолжил Поль, его взгляд устремился в пустоту, будто он вспоминал детали. – Она не только инструмент, но и создатель. Она не просто выбирает жертв, она контролирует то, что происходит.
Он перевёл взгляд на Ренара и кивнул, приглашая его продолжить.
– Я просто дал толчок, – с самодовольной улыбкой начал Ренар. Его голос звучал так, будто он рассказывал о каком-то тривиальном поступке. – В буквальном смысле.
Катрин на миг перестала рыдать.
– Помнишь серпентарий? – спросил он, но в его голосе не было ни капли сочувствия. – Все эти змеи, аккуратно запертые в своих террариумах? Я решил, что им нужно немного свободы.
Ренар ухмыльнулся, а пока разум Катрин рисовал ужасающие образы, реальность оказалась куда хуже.
– Я открыл клетку одной из них, чтобы проверить, как отреагирует картина, – продолжил он, его голос наполнился странной гордостью. – И знаешь, что произошло? Она их подчинила. Она направила их.
Катрин покачала головой, её лицо было искажено от ужаса.
– Змеи знали, что делать, – добавил Поль, его голос стал чуть тише, но от этого ещё более жутким. – Они знали, как заставить её страдать.
– Жанна была так увлечена своей книгой, – подхватил Ренар. – Она не сразу заметила, как первый удав заполз ей на ногу. Она почувствовала лёгкое прикосновение и подумала, что это просто складка пледа.
Катрин судорожно вдохнула, её руки начали дрожать.
– А потом она поняла, – продолжил он, наслаждаясь каждым словом. – Когда увидела его – огромного, чёрного, обвившего её лодыжку. Она хотела закричать, но не смогла.
– Картина не дала ей этого сделать, – вставил Поль, его тон был холодным, как ледяной ветер. – Она хотела, чтобы Жанна молчала. Чтобы её страх был безмолвным, абсолютным.
– Её глаза расширились, – добавил Ренар, его голос был спокойным, но в нём звучала скрытая радость. – Она начала дёргаться, пытаясь сбросить змею, но в этот момент сверху упала ещё одна.
– Она упала обратно в кресло, – продолжил Поль, его голос звучал так, будто он описывал сцену из книги. – А потом началось настоящее зрелище.
– Пять змей, – произнёс Ренар, его взгляд был отрешённым. – Все они ползали по её телу. Каждый выполнял свою задачу. Один обвился вокруг шеи и начал сдавливать. Другой пробрался внутрь…
Катрин прикрыла рот рукой, её лицо стало мертвенно-бледным. Её дыхание стало тяжёлым, как будто она сама ощущала это давление.
– Она не могла пошевелиться, – сказал Поль, его голос стал тише. – Её тело было полностью парализовано от страха. Она чувствовала всё, но не могла сопротивляться.
Ренар усмехнулся, его взгляд остановился на Катрин.
– Ты ведь видела, что осталось от неё, Катрин, – сказал он. – Видела, как её тело застыло в последнем моменте ужаса.
– И всё это – картина, – заключил Поль, его голос звучал с ледяной уверенностью. – Она знает, как разрушить человека изнутри.
Катрин не могла больше слушать. Она прикрыла уши руками, но их голоса всё равно проникали в её разум, как отравленные иглы. Слезы стояли в её глазах, но она сдерживалась. Она знала, что нельзя показать слабость. Не перед ними.
Поль чуть откинул голову назад, словно в его памяти всплыли очередные мрачные подробности. Его лицо оставалось холодным и непроницаемым, как ледяная маска. Он сделал шаг вперёд, его глаза были направлены на Катрин. Она все ещё стояла, с трудом удерживаясь на ногах, но её страх и слабость только разжигали его садистское наслаждение.
– Что касается Эмиля, – начал он, его голос звучал ровно, но с каждым словом становился всё более зловещим, – картина всегда знает, кого использовать. И она знает, как лучше всего разрушить своих жертв.
Поль продолжил, но теперь его тон стал медленным, он наслаждался каждой деталью.
– Эмиль был лёгкой целью. Как и Леон, он был переполнен страхом. Но его слабость заключалась в другом. Он слишком сильно привязался к Луизе.
Катрин судорожно вдохнула, её взгляд метался, но она не могла отвести глаз от Дюрока.
– Картина видит всё, Катрин, – произнёс он, его голос стал чуть тише, почти интимным. – Она знала, что нужно сделать. И она использовала душу одного из сторонников маркиза де Сада, запертого на холсте. Душа приняла образ Луизы.
Катрин не выдержала, её лицо исказилось от боли. Она вспомнила Эмиля, его сдержанную доброту, его растерянность. Теперь всё это приобрело новый, невыносимый смысл.
– Он увидел её во сне, – продолжил Поль, его тон стал более насыщенным, будто он рассказывал страшную сказку. – Парк, зелёная трава, лёгкий ветерок, золотистые волосы Луизы, её улыбка. Всё было так идеально, что он даже не заметил, как начал расслабляться.
Ренар, стоявший рядом, усмехнулся, но не сказал ни слова. Поль продолжил, его голос становился всё более низким и угрожающим.
– Она взяла его за руку, – произнёс он, глядя прямо в глаза Катрин. – Её взгляд был мягким, а голос – почти певучим. Она говорила ему, как ей хорошо, как всё это было так идеально.
Катрин почувствовала, как её ноги подгибаются. Её руки дрожали, а разум отказывался принимать услышанное.
– И тогда, когда она убедилась, что он полностью расслабился, – Поль сделал паузу, будто давая её воображению дорисовать картину, – она начала.
Его глаза сверкнули, и он продолжил:
– Она начала его душить. Её руки, сначала нежные, стали крепкими, словно стальные тиски. Она смотрела ему в глаза с яростью, с ненавистью. И всё это время она шептала ему: "Почему ты меня не спас?"
Катрин прикрыла рот рукой, её глаза наполнились слезами. Она не могла больше слушать, но слова Поля резали её разум, как ножи.
– На деле это был он сам, – сказал Поль, его голос был ледяным. – Под внушением картины он собственными руками сжал своё горло. Его тело в реальности отражало то, что происходило во сне.
Ренар наклонился вперёд, его взгляд был полон насмешки.
– Ты должна была видеть его лицо, Катрин, – сказал он. – Когда его нашли. Этот ужас, это осознание. Он понял, что сделал это сам, но ничего не мог изменить.
Катрин почувствовала, как комната сужается вокруг неё, а воздух становится тяжёлым, словно она сама оказалась в объятиях этого проклятия. Её дыхание стало частым, но она знала, что показать слабость сейчас – значит проиграть.
Поль сделал паузу, смакуя каждое мгновение. Его взгляд скользил по лицу Катрин, вбирая её ужас, её растерянность. Он выпрямился, обведя глазами тёмную комнату, словно сам отель был соучастником его рассказа.
– Итак, Пьер, – начал он с притворной тяжестью, его голос был глубоким, насыщенным, как колокольный звон. – Наш добрый, тщеславный хозяин.
Тело Катрин было словно заковано в ледяной панцирь. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его удары заглушали всё вокруг.
– Ты ведь видела его… – Поль сделал паузу, его слова зависли в воздухе, как невидимый капкан. – Но сомневаюсь, что ты понимаешь, как именно всё произошло.
Он сделал шаг вперёд, и его тень заполнила пространство, закрывая слабый свет лампы. Его лицо оставалось спокойным, но в его глазах читалась жестокая насмешка.
– Картина, Катрин. Всё это – она, – продолжил Поль, его голос стал более низким, почти шёпотом. – Она всегда знает, как уничтожить. И на этот раз она использовала одного из своих заточённых. Душу, которая столетиями ждала своего шанса.
Ренар, стоявший неподалёку, сдержанно усмехнулся, его глаза блестели от удовольствия.
– Душа приняла облик его отражения, – добавил Поль, его тон был ледяным. – Ты понимаешь, каково это, Катрин? Смотреть в зеркало и видеть, что там не ты.
Катрин не могла вымолвить ни слова. Её разум лихорадочно пытался переварить услышанное, но каждый новый факт обрушивался на неё, как удар молота.
– Всё началось с малого, – продолжил Поль, его голос стал мягче, почти ласковым. – Пьер был в своей комнате. Он стоял перед зеркалом, поправляя манжеты, как делал всегда.
Поль наклонился ближе, его лицо стало ещё более угрожающим.
– А потом… его отражение замешкалось. Оно запоздало за его движением. Сначала он подумал, что это игра света. Но когда он заметил, что его глаза в зеркале смотрят на него с ненавистью… он понял, что это не просто иллюзия.
Катрин била крупная дрожь.
– Отражение вышло из зеркала, – произнёс Поль с тихим триумфом. – Оно шагнуло вперёд, как человек, входящий в другую комнату. Но это было не он. Это был кто-то другой.
Ренар добавил, исполненный странной радостью:
– Оно положило руки ему на плечи. Пьер не успел даже закричать.
– Оно начало вытягивать из него жизнь, – продолжил Поль, его глаза стали холодными, как зимний лёд. – Влагу, тепло, всё, что делало его живым.
Он сделал паузу, наблюдая за Катрин, её лицо было искажено от ужаса.
– Его кожа начала трескаться, глаза пересохли, а губы сжались, как старый пергамент. Он был жив, но уже не был собой.
Катрин закрыла глаза, пытаясь заглушить его слова, но эти образы уже засели в её сознании, прочно, как шипы. Поль сделал ещё шаг, его голос стал ещё ниже, как будто он делился с ней самой страшной тайной:
– Когда всё закончилось, – его тон стал более резким, – он уже не был Пьером. Он был лишь оболочкой.
Он остановился, давая ей время осознать услышанное. Слёзы текли по щекам Катрин, но она больше не могла сопротивляться. Она закрыла лицо руками, её тело дрожало. Всё вокруг начало меркнуть, и в её ушах остались только слова Поля, звучащие, как вечный приговор.