– Угу. – Плюхнуться на табурет, придвинуть к себе чашку. Понять, что чашка пустая и вообще не его. Кажется, импровизированный завтрак недавно закончился, и Дженни ещё не начала убирать посуду.
– Ой, прости… Тебя опять перехватили что-то искать, да? Зато вода теперь есть, и труба целая… Сейчас чай подогрею. Осталось немного овсянки, будешь?
– Угу…
Дженни в туманном далёко стучала посудой, рассказывая текущие новости: Джим прооперировал Алису за час до начала потопа, с ней всё в порядке, а вот Джек умудрился повредить два пальца на правой руке. Сломать не сломал, но вроде как трещины в костях заработал.
Перед носом сонного Арсения из ниоткуда появилась тарелка подостывшей овсянки и чашка чая. Девушка убрала грязную посуду со стола и присела на краешек стула.
– Я понимаю, что ты устал…
– Да ладно, выкладывай.
– Насчёт Кукловода… В записке был стих. Вот.
Дженни протянула ему листок. Разлинованный, тетрадный. На нём ровным, почти каллиграфическим почерком в столбик – несколько строк. Арсений даже проснулся.
Это каким может быть человек с таким почерком, интересно?
– Старец длинный и худой носит воду бородой?.. – прочитал невнимательно.
– И разноцветные сестрицы без водицы, – продолжила Дженни. – Детская загадка, краски и кисть. Другое дело, зачем Кукловоду было оставлять мне это… Я хотела посоветоваться с Джимом, но он занят.
– Может, маньяку порисовать захотелось? – вяло предположил Арсений, ковыряя ложкой овсянку и думая об идеальном почерке.
– Тогда при чём тут я? Нет. – Дженни склонилась над столом. – Помнишь, мы искали статуэтки? Мне кажется, Кукловод решил подсказать, какая следующая в коллекции.
– Художник, думаешь?
– Я плохо помню… – она покачала головой. – Понимаешь, в тринадцать лет я попала в аварию, и теперь… амнезия.
– А… ясно.
– И в этом доме я как будто бы… не вспоминаю пока, но чувствую, что вот-вот вспомню. Потому и хочу собрать статуэтки. Ну вот… – она потёрла лоб тыльной стороной ладони. – Кажется, статуэток было пять. Какие именно, я точно не знаю, а эта записка – хоть какая-то наводка. Не поищешь?
– Ладно, – Арсений пожал плечами, думая, что надо бы навестить ту темноволосую девочку, собирающую сувениры и игрушки. – Если что-то такое попадётся…
У себя в комнате он торопливо включил компьютер, ругнулся, вспомнив, что первый рисунок Кукловода не сохранил. Так было бы, с чего начать.
– Надо знать хоть примерно, каков ди-джей этого особнячного радио, – пробормотал в запале, кликами широкой кисти нанося цветные пятна на белый фон. – Что у нас есть… Исключительно вежливые интонации, постоянная ирония. Издёвка на каждом шагу. Аристократ… Ещё и маньяк. – Несколько тёмных пятен на сумрачно-сером фоне. – Нестандартный тип внешности. Сидит в особняке, так что на загар рассчитывать нечего… – белым, – бледный… Вряд ли толстый. Толстый аристократ? Да я разочаруюсь во всём сущем… – несколькими штрихами кисти потоньше обстановку, как на первом рисунке – кусок стенки, заколоченное досками окно. – Значит, типичный романтический герой – худой, бледный, в тёмном…
– Ты радуешь меня, Арсень, – холодно выдало радио после секундного хрипения, – я боялся, что ты умеешь запечатлевать реальность лишь посредством… фотоаппарата, – последнее слово было произнесено почти с издёвкой.
Не заскрипеть зубами от злости стоило немалых усилий. Арсений откинулся на спинку стула, запрокинув голову к потолку, но мышку не выпустил.
– Я вообще много чего умею. И какую ещё реальность-то? Я ж не знаю, как ты выглядишь. Могу что угодно пририсовать.
– Эта вакансия занята. Закери вполне справляется с пририсовыванием разных несвойственных людям частей тела к моим самопальным портретам. После чего не менее успешно упражняется на них в метании дротиков. Так что либо рисуй адекватно, либо пожинай лавры плагиатора.
– Ну хорошо, – согласился Арсений, возвращаясь к рисунку. – Положим, люди с таким остроумием редко бывают красивыми.
– Приведи пример, пожалуйста. На моей памяти люди с подобным остроумием обладали настолько разной внешностью, что я не заметил связи.
– По стандартным обывательским представлениям, – пояснил, нанося приблизительные контуры черт. – То есть, на журнальную обложку не потянешь, а вот на байроновского героя – вполне. Скорей всего, в толпе сразу обращаешь на себя внимание…
– Могу ли я считать это комплиментом? – Явно насмешливые интонации.
– Как знаешь. Для меня это констатация факта. – Арсений сменил цвет кисти с серого фонового на чёрный. – Против длинных волос возражений не будет?
– Смотря насколько. Всё же не стоит грешить против истины. Представь, что Джек немного оброс и причесался.
– На грани фантастики, но я постараюсь, – кивнул, пририсовывая своей «модели» требуемую длину волос.
– И светлее. Байрон или нет, но под канон «цвета воронова крыла в полуночном мраке» они не подходят. Скорее русые.
