Джим чувствует, как Арсень прижимается чуть плотнее, наклоняет голову и начинает мягко целовать его в шею. От ярёмной впадины и выше, короткие поцелуи, лёгкий – в подбородок, и, наконец, его язык проскальзывает между приоткрытых губ…
– Не, Джим, вы лекарства хорошо припрятали?! – Джек шуршит в темноте пледом, – Стабле найдёт – всё, финиш!
Отвечать не хочется. Сейчас вообще весь самоконтроль уходит на то, чтоб не дышать слишком уж шумно. А уж потом, когда пальцы подпольщика бесшумно ложатся на его поясницу…
Только бы не застонать
– Джек, как… их найдёт Стабле, если там в комнате ни камер, ни жучков? – Джим говорит это почти в губы Арсеня, – и в комнате, которая внизу – тоже.
Пальцы Арсеня, пройдясь по пояснице, скользнули – и на живот. Кончиками, фалангами, всей ладонью по напрягшимся враз мышцам, оглаживает…
– Да мало ли! Думаешь, козёл этот ночами в верхние комнаты не ходит?! Он же нас здесь запирает!
– Джек, прекращай орать… – сбоку сонное от Лайзы.
– А чего так грубо?! – младший обиженным шёпотом в её сторону, – беспокоюсь, между прочим!
– Ладно, – сердитый выдох рыжей. – Мистер Файрвуд, перестаньте, пожалуйста, громко выражать свою позицию при спящих людях!
Под прикрытием всего этого Арсень пальцами скользнул под ремень Джимовых брюк и – наглым шёпотом, на ухо:
– Джеймс, хочу тебя так, что челюсть сводит.
– Заткнитесь оба, – рык Райана от стенки. Дракон устроился спать сидя, у него в ногах, на подушке, пристроилась Исами. Но эта вообще ночами не спала, кажется.
Впрочем, Джиму не до них. Совершенно. Он проскальзывает пальцами в волосы Арсеня, тянет его к себе и целует. Глубоко. Медленно.
Голову обносит как от чистого спирта. До жути, до безумия хочется его – всего, сейчас. И чтобы не было проклятущей необходимости целовать любимого тихо, самому – ни вздоха, ни стона. А приходится только раздвигать ноги чуть шире и тереться пахом о бедро Арсеня.
– Да я говорю, что…
– Если ты так рад, что Арсень вернулся, просто скажи ему это и всё! – шёпотом рявкнула на Джека доведённая Лайза. – Ложись и спи, если разбудишь Кэт, я тебе засвечу чем-нибудь, клянусь!
Арсень ласкает медленно, неспешно. Проглатывает поцелуем и без того тихие стоны.
Сердитое сопение Джека. От дальнего угла фонарный свет, скользит по спящим людям, и за секунду – Арсений успевает разорвать поцелуй и уткнуться носом между шеей и свёрнутой под головой курткой. Пальцы его замирают, когда свет падает на них. Вроде как спит, даже громкое сопение в тему. Джим благодарит небо, что они под пледом, и со стороны ничего не видно.
Фонарик скользит дальше, останавливается на младшем.
– Сам не спишь и другим не даёшь, – Билл отвешивает ему лёгкую оплеуху. – Угомонись. Лайза, тоже остынь.
Всё замолкает.
Билл, мерцая фонариком, возвращается к копающим тоннель.
Шуршание в другом углу, и к Райану и Исами, кутаясь в куртку, осторожно меж спящих тел пробирается Джон. Садится рядом на корточки.
– Ну здравствуй, учитель, – саркастически вполголоса – Форс.
– Ну здравствуй, Райан. – Джон удивительно спокоен. Будто они вчера за чашкой чая договорились тут встретиться. – Кроме шуток. Рад, что ты тут.
Джим сам тянется к губам Арсеня, скользит по ним языком, осторожно расстёгивает пуговицу на джинсах.
Хорошо, что кругом шуршание. Не слышно, как расстёгивается молния.
– Я хотел бы встретиться с тобой днём, в комнате Пера, – Джон.
Дюймах в двадцати, за полкой, зашуршали одеялом, но никто не вылез.
– Вы ещё не пытались вырубить генераторы?
– Мэтт заблокировал двери на ту половину дома, – тихий голос Исами. – Об этом и впрямь лучше завтра.
– Я знаю, как нам на ночь остаться в доме, – Райан. – Нужно два-три дня, чтобы у Мэтта появились нужные записи с камер…
Рядом кто-то пошевелился, и все трое на секунду примолкли.
Одеяло продолжило шуршать.
Молчать уже едва хватало воли. Арсень, наращивая темп движений рукой, прикусил губу. Себе.
– Я так понимаю, Мэтт вас каждый день пересчитывал?
– Мудро с его стороны, – Джон зашуршал курткой. Он часто мёрз в последнее время. – Да, он каждый вечер в одиннадцать пересчитывает вслух всех входящих в подвал, а после блокирует двери до семи утра.
– Подпорку давай! – тихо зашипели от тоннеля. Рой просунул в небольшую выемку плаху, и кто-то ещё, с фонариком, примотанным к кепке на манер шахтёрского, исчез с ней за стеллажом.
Неподалёку из-под шуршащего одеяла послышался тихий женский стон, но его тут же оборвали. Нетрудно догадаться, что заткнули ладонью или поцелуем.
Арсень замер и высунулся из-под пледа, прислушиваясь.
Джим дёрнул его обратно.
В углу кто-то громоподобно всхрапнул, напугав нервного в последние дни Джона – тот вздрогнул и отодвинулся подальше в тень, шурша курткой.
– Спите, олухи, – Билл снова прошёлся по одеялам фонариком. Джим с трудом пережил несколько секунд, пока нельзя было целовать Арсеня. – Чтоб вас… и так весь день все сонные как мухи ходят.
Свет ушёл. Не дожидаясь, Джим прижался губами к пульсирующей жилке на шее Пера. Ласкал её губами, языком, спускался чуть ниже – к основанию.
– Арсень, – еле слышно, – двинься немного ко мне.
