– Очень печальное ощущение красоты, – сформулировал Арсений, послушав некоторое время. Затем задумчиво усмехнулся: – Да, и это говорит человек, не мытый уже пять дней и дружащий с резиновыми сапогами каждое утро. Вы-то, полагаю, лорд Файрвуд, чисты как омытый росой нарцисс?
– О, мы себя не обидим, роса, нектар и амброзия, – Джим прижал его к себе и коротко поцеловал в губы. – Тебе лучше? Райан поил тебя чаем?
– Ага, заварил целый котелок. Это не метафора, котелок могу показать. Там по стенкам… красноречивые остатки чайных танинов.
– Сейчас…
Джим отпустил его, принялся рыться в сумке. Выругался, достал пачку распечатанных листов, всучил Арсению.
– Подержи. Не могу найти таблетки.
– Угу, держу, – Арсений придержал заодно и наушник. Хотелось дослушать до конца. – Джим, а кто это сочинил, был не промах. Он будто слушал свои воспоминания, но они далеко и звучат глухо из-за времени. Как через туман, понимаешь, о чём я хочу сказать? – он провёл пальцами неровную линию по удерживаемым листам. – Сначала прислушивается, а потом начинает различать яснее – но не их, а свою тоску. Она у него внутри. Заполняет и звучит куда ярче, чем память.
– Очень похоже, – короткий взгляд. – Но по мне так описывать музыку словами – гиблое дело. Держи.
Он протянул увесистый мешочек с упаковками. Встряхнул. Прислушался к шуршанию таблеток.
– А его куда? Файрвуд, на мне, – Арсений красноречиво похлопал по шуршащим карманам, – места уже бестаблеточного нет.
– Обмотай баночки скотчем на манер пулеметной ленты и сделай что-то вроде пояса. – Снова встряхнул. Поморщился. – Райан поможет. Или мне скотч вытащи, я помогу.
– Это нитроглицерин? – встряхнутый мешочек глухо зашуршал. – Тогда я намотаю его непосредственно на себя. Не приведи потолок потеряется. Не спорь.
– Дело твоё, только чтоб это было похоже на пулеметную ленту.
Джим передал ему мешочек, сунул руки в карманы. Нахмурился, вспоминая.
– Видишь, в чём дело… эту «ленту» я очень хорошо помню. А когда тебя собирал, забыл её сделать. Вот и решил подстраховаться.
– Заходить не будешь? – Арсений потянул его с собой за руку. – Приглашаю только в прихожую.
– Ну… давай.
Джим зашёл, не отпуская его руки. Пальцы были тёплыми, немного расслабленными. Оглядел помещение.
– Знаешь, если не… думать, то тут очень красиво. Своеобразно.
– Эстетика упадка, ага. – Арсений слегка пожал его пальцы и выпустил. – Подожди здесь минутку, за скотчем сбегаю.
Вернувшись с мотушкой, он провёл Джима до прихожей. За пять шуршащих дней он успел излазить весь старый особняк – на этом особенно настаивал Райан, считавший, что Перу для выживания надо тщательно изучить план. Арсений не просто изучил, даже карту свою нарисовал с пометками.
У большого пыльного зеркала в прихожей он остановился.
– Тут иногда в отражении всякая дрянь чудится, – поведал, вытряхивая упаковки нитроглицерина на столик у зеркала, – не обращай внимания. Райан говорит, это сознание так шалит, воспринимая близость проклятия. В зеркале и тенях проще всего увидеть то, что будет пугать.
– Постараюсь, хорошо.
Джим подошёл ближе, взял в руки одну из упаковок. Отложил. Взял скотч.
– Прямо на тебя?
– Прямо, – Арсений развёл полы куртки и задрал футболку (осторожно, чтобы ряды карманов не помялись).
– Будешь чесаться, – слегка сварливо. Сам же с треском отделил полоску скотча, обмотал первую баночку. – Будешь много, много… а в особняке с мытьём сложно будет.
Арсений сердито выдохнул, возведя глаза к потолку.
– Слушай, переживу как-нибудь. А чесаться я в больнице привык под бинтами. Давай уже.
– Может пойти сыпь, – Джим с явным удовольствием на аристократической роже принялся наматывать на него скотч. – Раздражение кожи. Что там ещё может быть…
– Крокодилы заведутся. Под скотчем, – Арсений дёрнул его за воротник, чтоб не выпендривался.
– Вши. – Джим на секунду остановился, красноречиво приподнял брови. – Могут завестись вши.
Продолжил наматывать, премерзко скрипя полосками.
– Джим, а Джим, – Арсений покосился на прозрачную полосу, удерживающую связку пузырьков с таблетками. – Ну скажи, что ты будешь со мной нежным, отдирая этот скотч…
– Будешь выпендриваться, я ещё и пластырь добавлю. Для крепости.
Джим знакомым жестом похлопал по получившейся «повязке». Жестом же показал, что футболку можно опускать.
– Ну-ну.
Арсений одёрнул футболку. Теперь она выпукло выпирала на уровне пояса. Мало было карманов…
– Что, уходишь?
– Ну, минут… – Джим одёрнул рукав, посмотрел на наручные часы, – тридцать-сорок в запасе у меня есть. Можем выйти, поговорить… послушать музыку, м?
– Минутой больше или меньше... А, – Арсений махнул рукой. – Пойдём. Вроде бы в каком-то кармане были сигареты.
Случилось это как всегда неожиданно. Райан набрал чайник и нёс его в комнату, когда пол ушёл из-под ног. Мгновения темноты и ощущения, что куда-то падаешь, и его изо всей силы ударило об пол. Чайник вырвался из руки, вертясь и разливая воду, отскочил на несколько шагов, ударившись об стену.
