Вот один пример: изображение обнаженной натуры было тесно связано с такими общепризнанными ценностями, как тактичность, роскошь и богатство. Обнаженной женщине отводилась роль эротического украшения. Курбе присвоил традицию изображения обнаженного тела и использовал ее, чтобы показать «вульгарную» наготу простой крестьянки, свалившей свою одежду в кучу на берегу реки. (Позднее, когда пришло разочарование, он, как и другие, стал выдавать эротические украшения, вроде «Женщины с попугаем».)
Другой пример: испанский реализм XVII столетия был тесно связан с религиозным принципом нравственной ценности суровой простоты и милосердия, исполненного сдержанного достоинства. Курбе присвоил эту традицию и использовал в «Дробильщиках камня», чтобы показать крайнюю и непоправимую деревенскую нищету.
Еще пример: широко распространенная практика группового портрета в голландском искусстве XVII века служила выражением некоего
Охотник с Юрских гор, деревенский демократ и «художник вне закона» на несколько лет совместились в одном лице – в период между 1848 и 1856 годом, когда Курбе создавал потрясающие, уникальные образы. Каждой из трех своих ипостасей он воспринимал внешнюю сторону вещей непосредственно, почти без оглядки на условности, и поэтому явления внешнего мира получали удивительное и непредсказуемое воплощение в живописи. Все три «Курбе» смотрели на вещи прямо, непочтительно (враги художника называли это «вульгарностью») и наивно (враги называли это «тупостью»). После 1856 года, в развеселой Второй империи, Курбе остался всего лишь охотником: иногда он писал пейзажи, которые не сумел бы создать никто другой, пейзажи, на которые мог бы ложиться снег.
«Похороны в Орнане» (1849–1850) – картина, в которой Курбе приоткрыл душу, единственную в своем роде, которая в разные моменты принадлежала охотнику, демократу и художнику вне закона. Несмотря на все жизнелюбие, бахвальство и знаменитый громогласный смех, Курбе смотрел на жизнь скорее мрачно, если не трагически.
Через середину полотна, во всю его длину (почти семь ярдов) проходит зона тьмы – чернота. Формально это объясняется траурной одеждой пришедших на похороны людей. Однако полоса слишком явная и слишком темная (даже если допустить, что с годами картина сильно потемнела), чтобы объяснить все только цветом одежды. Это темнота самого пейзажа, долины, приближающейся ночи, земли, в которую опустят гроб. Однако мне кажется, что, помимо всего этого, у тьмы на картине есть еще социальное и личное значение.
Из зоны тьмы выступают лица орнанских родных, друзей и знакомых художника. Они написаны без идеализации и без злопамятности, в полном соответствии с традиционной трактовкой подобного сюжета. Однако картину называли цинической, святотатственной, скотской. К ней отнеслись так, словно за ней стоял опасный заговор. Но в чем же смысл заговора? В насаждении культа уродства? В подрыве общественного устройства? В обличении церкви? Критики тщетно обследовали картину в поисках ответов на эти вопросы, но никто не смог сказать, какие устои она подрывает.
Курбе написал группу мужчин и женщин точно так, как они действительно могли выглядеть на деревенских похоронах, и не пытался организовать (гармонизировать) изображение этой группы, подгоняя его под некий надуманный – или даже подлинный – высший смысл. Он отказал искусству в роли арбитра всего видимого, в роли гримера, это видимое облагораживающего. Вместо этого он написал полотно размером 21 квадратный метр, с толпой фигур в человеческий рост, стоящих у открытой могилы. И эти фигуры не сообщают ничего, кроме одного: «Вот мы какие». И чем лучше любители искусств в Париже понимали это послание из деревни, тем громче они отрицали его правдивость, называя злонамеренным преувеличением.
Вероятно, в глубине души Курбе это предвидел: все его грандиозные мечты нужны были, скорее всего, как источник мужества, чтобы не опускать руки. Он упорно продолжал писать (в «Похоронах», «Дробильщиках камня», «Крестьянах из Флажи») все то, что выходило из тьмы на свет, твердо держась принципа, что любая часть видимого одинаково важна, – и наводит меня на мысль: быть может, темный грунт у него символизирует глубоко укоренившееся невежество? Когда Курбе говорил о том, что искусство есть «наиболее полное выражение существующей вещи», он противопоставлял искусство любой иерархической системе и любой культуре, чья задача – всячески препятствовать выражению значительной части существующих в мире явлений. Он был единственным великим художником, который бросил вызов сознательному невежеству «культурных людей».
