«Все активные состояния, вытекающие из аффектов, относящихся к душе, поскольку она познает, я отношу к
Под
Думаю, что я изъяснил таким образом главнейшие аффекты и душевные колебания, происходящие из сложения трех первоначальных аффектов, именно желания, удовольствия (радости) и неудовольствия (печали), и показал их первые причины. Из сказанного ясно, что мы различным образом возбуждаемся внешними причинами и волнуемся, как волны моря, гонимые противоположными ветрами, не зная о нашем исходе и судьбе».
«Под
Матисс признан великим художником, но это не значит, что он понят. В идейном климате тоски и ностальгии нельзя принимать всерьез художника, открыто прославлявшего Наслаждение, художника, чьи работы заверяют вас: все лучшее на свете дается безотлагательно и бесплатно. Недаром в некрологах Матисса назойливо мелькало слово «очаровательный». «Я хочу, чтобы усталый, надорванный, изнуренный человек перед моей живописью вкусил покой и отдых» – таково было сознательное намерение Матисса. И теперь, оглядываясь на его долгий творческий путь, убеждаешься, что художник последовательно двигался к заявленной цели и его произведения последних 15–20 лет ближе всего подходят к этому идеалу.
Главное достижение Матисса в том, что он стал использовать (в контексте современного западного искусства можно еще сказать «ввел») чистый цвет. Однако этот тезис нуждается в уточнении. Чистый цвет в понимании Матисса не имеет ничего общего с абстрактным цветом. Художник не уставал повторять, что цвет должен служить выразительности. А выразить ему хотелось «почти религиозное отношение» к чувственной стороне жизни – к благословенному солнечному свету, цветам, женщинам, фруктам, сну.
Когда цвет участвует в создании орнамента, как в персидском ковре, он по определению играет подчиненную роль: первостепенное значение принадлежит логике орнамента.
В живописи цвет служит либо декоративным дополнением к формам (как, скажем, у Боттичелли), либо силой, которая заряжает эти формы дополнительной эмоциональностью (как у Ван Гога). В поздних работах Матисса цвет начинает полностью доминировать. Его краски уже не украшают и не заряжают формы, а словно поднимают их и выносят на поверхность холста. Его красные, черные, золотые, лазоревые цвета переливаются через поверхность полотна с неудержимостью и безмятежностью воды, преодолевающей запруду, и в своем течении увлекают за собой формы.
