– Это ты брось, у нас какая кому фамилия дадена, такая до смерти и есть.
– Ну да, что же там большевички ваши под псевдонимами числились, кого ни возьми – Ленин, Сталин, Троцкий – открыто под своей фамилией неохота выступать было. А я так – привезли в детский дом, фамилию спрашивают, а я, естественно, молчу. Они меня бить принялись, но от меня битьем-то мало что добьешься. Три дня упражнялись, потом установили, что я в Тюменской области нарисовался, хрен сотрешь, будучи пойман в поезде, который шел из южного города Арзамаса. Так Арзамасским и записали. Ты, Архипыч, тоже родом из южных мест, родители-то раскулаченными были, в тайгу привезли, так или не так?
Архипыч выпучил глаза:
– Да откуда же ты знаешь, это и начальство лагерное не знает?
– Эх, Архипыч! Невелика наука – работаешь ты больно споро, все мастерить умеешь, стало быть, из семьи, в Сибирь сосланной за то, что любимую корову отдавать в колхоз не хотели. Больно ты большой специалист, таких мужиков теперь нет, всех извели и закопали в землю без крестов.
Папаню моего, как и тебя, в Сибирь щенком привезли, одних годов с тобой будет. Дед мой, видишь ли, поверил в 20-е годы заверениям большевиков о пользе частного сектора, ну и проявил скромную инициативу. Потом этапом в Сибирь доставлен был. Полсемьи дорогой вымерло, как и у тебя, небось, Архипыч…
Архипыч мял в руке стакан, как мнут шапку просители. Мы налили ему еще, до краев налили.
