Подсознательно я ожидал увидеть старого доброго «макара». А получил не менее старого, но чуть менее доброго знакомого «тэтэшку». В девяностые такие частенько в руки попадались после разборок или там, возле остывшего тела.
Такие, да не такие. Я несколько недоуменно покрутил табельное в руке. Рукоять не ТТшная, удобнее… о, и предохранитель есть. Ладно, что дали, с тем и крутиться будем.
— Кобура… Шнур… Магазины… Патроны… Набор для чистки…
Спец не отдал пистолет окончательно, пока не убедился, что я нацепил кобуру и положил пистолет именно в нее, а не запихнул в карман или за пояс, аки мексиканский гангстер. И мрачно смотрел мне в спину, пока я не покинул оружейку.
Комиссариат располагался в старом здании, которое, похоже, было несколько раз перестроено для различных целей, отчего ориентироваться в нем было не проще, чем в лабиринте. Или это специально сделано, чтобы преступник, вдруг решивший уйти в отрыв из кабинета следака, заблудился нахрен, не добравшись до выхода.
Так что до судмедэксперта я добрался так, что до одиннадцати времени оставалось не в обрез, конечно, но на чаепитие с тортиком уже не хватило бы. Благо, что эксперт мне никакого тортика и не предложил.
Только чаю, зато от души. Даже, похоже, немного обиделся, когда я все же отказался.
— Причина смерти — перелом задней части основания черепа. Вызван ударом тупым предметом по затылку. Частички дыма в легких отсутствуют, воздействие пламени на кожные покровы носит посмертный характер.
— Значит, на момент начала пожара он был уже мертв?
— Именно.
Так-так-так… Я побарабанил пальцами по столу.
— А алкоголь в крови?
— Экспертиза не завершена. Через два дня я смогу ответить на ваш вопрос, поручик.
Что-то у меня все больше и больше сомнений, что Чапырки погиб оттого, что напился… Не удивлюсь, если окажется, что он был абсолютно трезв. Хотя небольшая доля вероятности остается на несчастный случай, сиречь — падение кирпича.
— Мог ли травму нанести упавший кирпич?
— Маловероятно, — тут же ответил эксперт, который, похоже, этот вопрос прорабатывал, — Упади кирпич плашмя — перелом носил бы другой характер. Ребром — были бы рассечены мягкие ткани, в нашем же случае они, скорее, разможжены. Наиболее это повреждение похоже на удар металлическим прутом, ломиком, монтировкой.
Возле двери моего кабинета мялся какой-то толстячок в светлом костюме… а, это же завскладом… как там его…
— Доброе утро, товарищ Олеш. Мне сказали, вы хотите со мной поговорить?
Я бросил быстрый взгляд на часы. Без четверти одиннадцать. Чего это он так рано?
— Добрый вечер, товарищ Челковки. Э… да. Не столько поговорить, сколько показать. Возможно, это прольет свет на произошедшее с Чапырки.
Повисла некая неловкая пауза. Я завис, ожидая, что завскладом сейчас достанет из своего портфеля то, что он там хочет показать. Олеш же замер в неловкой позе, как будто собрался куда-то бежать, но внезапно передумал.
— Простите, — первым сообразил он, — Я хотел показать вам то, что нашел в караулке склада.
Что он там такое, интересно, нашел? Окровавленный ломик? Собственноручное признание убийцы? Фотографию обнаженной жены Чапырки — кстати, я с ней так и не пообщался — с трогательной подписью «Дорогому любовничку на долгую память»? Увидев которую, сторож решил покончить с собой, подбросив вверх кирпич?
— Я вас подвезу, — неправильно понял мое замешательство Олеш, — Я на машине.
Ничего себе машина. От советского государства я ожидал чего-то… более советского. Что-то типа «Запорожца» или гэдээровского «Трабанта». А это…
Нежно-зеленым цветом, покатым капотом, выдвинутыми чуть вперед фарами и острым багажником автомобиль до крайности напоминал лягушку.
— Югославская «Богиня», — завскладом нежно провел рукой по крыше и залязгал ключами, отпирая дверцу.
Богиня так богиня. Не знал, что в Югославии делали такие интересные машины…
Внутри тоже оказалось интересно: пухлые сиденья из яично-желтого кожзама, зеркало заднего вида, прикрепленное не под потолком, а на торпеде, тонкие, по сравнению с современными — современными моей прошлой жизни — автомобилями, отчего казалось, что ты сидишь не в автомобиле, а в какой-то кабинке колеса обозрения. Особенно меня впечатлил руль: мало того, что тонкий, так еще и с одной спицей. Так и казалось, что сейчас отломится.
Завскладом заметил мой интерес и гордо надулся.
Ехали мы быстро, да и сколько можно ехать по небольшому городку, где автомобили редки как натуральные блондинки, а пробки отсутствуют как явление? Вот и ворота склада.
Ну? И что там такого секретного вы обнаружили?
Я оглядел дежурку сторожа: стол, пара стульев, кровать, застланная клетчатым пледом, в углу — небольшая раковина, рядом с которой примостилась электроплитка и пузатый чайник. Над ними нависал шкафчик для посуды, закрытый на небольшой навесной замок, из тех, что называют «почтовыми». В другом углу — несколько металлических шкафчиков для одежды, выкрашенных голубой краской. Один из них варварски вскрыт, судя по всему, ломиком… Хм.
— Взломан?
