Из-за раннего времени, людей в здании было немного — только ночные уборщики, завершающие свою работу, да ранние пташки, вроде меня. В общем — тишина и спокойствие, что не могло меня не радовать.
До приёмной полковника я добрался весьма быстро. И, к счастью, оказался первым из посетителей, о чём мне поведал адъ. ютант полковника в чине капитана. Он же предложил чаю и поинтересовался, как прошла поездка в Париж.
— Извини, не могу ничего рассказывать. Подписку давал. — Коротко ответил я. Капитан лишь улыбнулся и понятливо кивнул.
Разговор не клеился. Капитана этого я практически не знал — согласитесь, редко кто замечает различного рода секретарей и помощников. Сейчас же я внимательно изучал этого офицера. Уже не молод — лет около сорока, левая рука в перчатке, а на кавалерийском мундире, весьма красноречиво говорящий о его владельце, орден креста «Вертутти Милитари».
Проследив за мои взглядом, капитан сдержанно улыбнулся:
— За Варшаву. Там же и кисть руки потерял.
Я кивнул:
— Хорошо, что выжил.
— Я тоже так думаю, хотя тогда так не считал.
Устроившись поудобнее в своём кресле, капитан уже собирался начать что-то рассказывать, но, вдруг, резко вскочил на ноги, вытянулся и начал докладывать:
— Пан полковник, за время вашего отсутствия происшествий не случилось. К вам посетитель, подпоручик Домбровский. Документы от пана подполковника из Кракова тоже у меня.
Махнув рукой, прерывая словоохотливого подчинённого, пан полковник Сосновский повернулся ко мне:
— Через пять минут.
— Слушаюсь, пан полковник! — Вытянувшись, гаркнул я.
— Вацлав, подай мне кофе. Также, через пять минут.
— Слушаюсь, пан полковник! — Ещё больше вытянувшись, ответил капитан.
Сосновский же, сморщившись, словно от зубной боли, достал из кармана ключ и вошёл в свой кабинет, мягко закрыв за собой дверь.
— Шеф не в духе. — Шёпотом сообщил мне капитан, хорошо знавший своего начальника. — Наверное, опять дочка, что-то сделала.
Обсуждать дочку полковника, ту самую Эльжбету, с которой, судя по всему, весьма близко был знаком «мой предшественник» в этом теле, я посчитал весьма глупым и нецелесообразным, поэтому лишь пожал плечами. Капитан же, ожидавший от меня чего-то иного, лишь странно посмотрел на меня, после чего сказал:
— Пора, заходи.
Оценивающе посмотрев на своё отражение в зеркале и не найдя к чему придраться, я подошёл к двери и три раза постучал в неё кулаком, после чего потянул дверную ручку на себя, и, просунув в образовавшийся проём голову, спросил:
— Пан полковник, разрешите войти?
Услышав разрешение, вошёл, прикрыв за собой дверь.
— Пан полковник, подпоручик Домбровский. Представляюсь по случаю прибытия из краткосрочной командировки.
Оценивающе изучив мой внешний вид, Сосновский пригласил меня присесть, показав место по правую руку от себя. Дождавшись, когда я усядусь на предложенное место, и, переведу дух, полковник начал задавать различные вопросы. На какие-то я отвечал сходу, на какие-то отвечал после небольшого размышления. Минут через десять, когда блиц-опрос был завершён, а капитан поставил перед своим шефом-таки чашечку с ароматным чёрным кофе, в кабинете наступила тишина.
Сделав несколько глотков, и в очередной раз сморщившись, полковник отставил чашку с кофе в сторону, после чего отодвинул один из ящиков своего стола и достал из неё обычную серую папку, протянул её мне.
— Изучи.
Послушно развязав тесёмки и раскрыв папку, я обнаружил разорванный на четыре части лист бумаги. Сложив его, начал читать:
Отложив разорванный рапорт в сторону, беру второй лист бумаги с похожим содержанием, после чего поднимаю вопросительный взгляд на полковника.
— Там ровно двенадцать рапортов. Ранее я их просто складировал, не давая хода. Сейчас же, после всех твоих похождений во Франции, мне рекомендовали от тебя избавиться.
Полковник замолчал и внимательно посмотрел на меня.
— Если бы не моё обещание твоему отцу, я бы тебя просто вышвырнул из армии, после всего, что ты сделал с моей Эльжбетой. Но я обещал твоему отцу. Поэтому.
Каждая фраза, которую говорил полковник, давалась ему с трудом, отчего его речь становилась всё более и более рубленной.
— Поэтому. Ты. Переводишься. Принято решение. Сформировать отдельную танковую роту. В армии «Познань». Лично генерал Кутшеба[4] просил подобрать ему толковых офицеров. Тебя я рекомендую ему на должность командира роты. Всё.
— Благодарю, пан полковник! — Вытянулся я, сам не знаю от чего улыбаясь. — Только…
— Что? — Вытянулось лицо полковника.
— Должность командира роты. Она же… Поручику положено!
Лицо полковника налилось краской, но полковник вместо того, чтобы начать на меня орать, лишь процедил сквозь зубы:
— Приказ будет готов к вечеру. Свободен.
— Слушаюсь, пан полковник!
