Ответить Ликосу помешала новая судорога. Их было еще три и во время третьей, суставы запястий и лодыжек вывернуло с громким влажным звуком. Я потерял сознание.
Соленый и горячий металл заскользил по языку и скатился в горло. Я сглотнул. Мозг взорвался криком. ЕЩЕ!
Я попытался дотянуться до залога своего спасения, но не смог. Тело не слушалось.
Меня стало трясти.
Твердая рука приподняла меня, и я почувствовал прикосновение к губам рифленого металла. Холодный и слегка сладковатый запах крови ударил в нос. Я открыл широко рот и стал поспешно глотать соленую жидкость. Мой рот, пищевод, а за ними и желудок стали гореть, но эта была не боль, а облегчение.
- Еще! – застонал я, когда поток крови в мой рот прекратился.
- Нельзя, - услышал я голос Ликоса, - для первого раза достаточно, я и так переборщил.
- Еще! – захныкал я умоляюще.
Но в этот момент мне пришлось узнать, что такое болезненная регенерация.
Я орал и выгибался дугой, пока мой организм восстанавливал искалеченное тело. Ликос взял мою руку, и сжал ладонь на своем запястье, и я вонзил в него когти. По моим пальцам заструилась горячая кровь.
Когда боль прекратилась, меня охватила эйфория. Я катался по земле, тянулся всем телом, как большая кошка. Кожу стянуло и покрыло мурашками от сильного возбуждения, по позвоночнику разлилась истома, из-за которой хотелось потереться об кого-нибудь. Я хохотал как умалишенный и втирал в кожу что-то несуществующее, но от собственных прикосновений я млел и терялся в удовольствие.
- Эй! – возмутился я, когда оказался метрах в двух над землей.
- Хватит мне тут представление устраивать, - Ликос взвалил меня на плечо, - пошли мыться, а то от тебя воняет.
- От меня?! – я снова зашелся в приступе идиотского хохота. – Прости, но я был уверен, что это от тебя! И заметь, я тактично молчааааа!!!...
Смех резко оборвался, потому что мою обдолбанную кровью тушку бесцеремонно швырнули в воду.
- Твою мать! – взревел я, выныривая. – Совсем охренел?!
Ответа не последовало, я услышал только всплеск воды. У меня дернулись уши, как у какой-то зверушки, и тело напряглось, почувствовав под водой вибрацию и приближение постороннего существа.
- Ликос? – позвал я настороженно. Будь проклята моя слепота!
Волколак поднялся из воды прямо перед моим носом… И я увидел его.
- Господииитыжбожежмооой! – протянул я пораженно и нечленораздельно.
- Что?
- Я тебя вижу! – прошептал я. А вдруг от резких, громких звуков видение пропадет?
Передо мной стоял по пояс в воде сгусток света. И выглядел этот сгусток иначе, нежели Оно. Кожа Ликоса излучала неравномерное оранжево-алое сияние, которое было приглушенней по сравнению со слепящим светом, посетившим меня в «вакууме». Сосуды разветвлялись изогнутой «стеклянной сетью», наполненной бордово-красным неоном. Самой яркой точкой было сердце. Оно вспыхивало маленьким взрывом с каждым ударом, заставляя вспыхивать и «сеть». Я вытянул руку, и сжал кисть в кулак: сердце волколака оказалось больше. Мое тело было тьмой, тенью, без проблеска света…Разжав пальцы, я накрыл горячую грудь над сердцем Ликоса своей черной ладонью. Обжигающая упругая кожа, выпуклая грудная мышца… Я вздохнул и улыбнулся будоражащим ощущениям.
Моя кожа пропустила часть света по краям, обрисовав контур раскрытой кисти, а потом и кости просветились тонкими узловатыми трубками. Я отнял ладонь от Ликоса, и выставил её во тьму. Рука светилась какое-то время, но потом быстро потускнела и погасла совсем.
Я взглянул в лицо волколака. Он не мешал моим экспериментам, ожидая, когда я наиграюсь.
- Это инфракрасное излучение, да? – спросил я.
- Да, - шевельнулись губы, горящие кровью, а затем растянулись в улыбке, оголив ряд светящихся зубов.
Я хохотнул. Его лицо было и забавным и устрашающим одновременно. Волосы, брови и ресницы были полупрозрачными нитями, глаза – красно-оранжевыми прожекторами, а под кожей паутина света.
- А почему я не свечусь? – я надул губы и даже хныкнул. Обида в тот момент была какой-то детской, с подходящей характеристикой «до соплей зеленых».
- Потому что твое тело не выделяет тепла.
- Но я же чувствую жар внутри и прохладу воды ощутил, когда ты меня в неё бросил.
- В твоем организме происходят реакции, которые не позволяют теплу выходить вовне, накапливая его в мышцах… твоя кожа холодная. Когда ты проголодаешься, то даже арктические воды тебе покажутся парным молоком.
- Интересно.., - я снова положил ладонь ему на грудь, а потом стянул с себя майку, взял его руку и приложил уже к своей груди. Мы так и стояли до тех пор, пока моя кожа не нагрелась и не загорелась огнем тлеющих углей, высветив узоры вен. Тогда я взял вторую его руку и приложил к другой стороне своей груди.
- Я хочу весь светиться, - сказал я, и поднял на волколака умоляющий взгляд.
«Взрывы» в его груди участились, и дыхание слегка сбилось.
- Ты не понимаешь, о чем просишь, - Ликос положил одну горячую ладонь мне на поясницу, а второй погладил лицо. Я зажмурился от яркого света возле глаз. – Завтра опьянение от первого насыщения пройдет, и ты можешь пожалеть о том, что сейчас произойдет.
