Он был совсем рядом, я это чувствовал всем телом: ощущал вибрацию воздуха от его сердцебиения, слышал его размеренное дыхание и удары подошв о мягкий мох. Но мне не хотелось сейчас разговаривать с Ликосом, в моей голове был сплошной кавардак из-за сходящих с ума сенсоров, которые я никак не мог обуздать. Вдобавок ко всему у меня чесались десна – росли клыки, как у новорожденного, епть. Поэтому, находясь в расстроенных чувствах, я растянулся безжизненной шкуркой на искривленном древесном стволе, прикрыв утомленные обилием зелени глаза. Уши бы еще заткнуть.
- Я слышу тебя, - сказал я недовольно, когда волколак подошел слишком близко.
Лесная подстилка зашуршала сильнее, потом кожу обдало потоками возмущенного воздуха, и альбинос приземлился на ноги передо мной. Древесная загогулина возмущенно скрипнула и пошатнулась, а я неохотно сел, свесив ноги и апатично взглянул на устраивающегося на дереве Ликоса.
- Как ты? – спросил он.
- Спасибо, хреново, - ответил я.
- Это пройдет, - заверил Ликос, и замолчал, опустив голову.
Я разглядывал его напряженную позу и вспоминал то, что произошло вчера. Это, на удивление, совершенно меня не шокировало и не вызывало внутреннего протеста. Было лишь ощущение, что произошло то, что должно было произойти.
- Что у вас с Джулией? – спросил я напрямую.
- Ничего, - волколак пожал плечами под кожаным плащом и уверено встретил мой взгляд.
- А как же Лео?
Еще одно пожатие плечами.
- Лео – это Лео, причем тут наш с Джул сын? Она умная женщина и понимает, что на детях отношения не строятся. Но от сына я никогда не отказывался. Он мой.
- Понятно, - кивнул я и отвел взгляд.
Лес гудел жизнью: птицы то перекрикивали друг друга, то замолкали; ветер путался в кронах деревьев и с шорохом освобождал оттуда свои призрачные космы; в родниках бежала вода, перекатывая мелкие камушки и размывая почву.
Наше молчание затянулось.
- Почему они напали днем, и почему именно на меня? – задал я наболевшие вопросы, по-прежнему рассматривая зеленые патлы мхов свисающих со стволов.
Тяжелый вздох пошевелил волосы возле моего лица, пощекотав щеку и нос. Я поморщился и почесался.
- Я думаю, что Влад или кто-то из вампиров все же смог взять их под контроль.
- Как? Белые - неорганизованные твари, - я заинтересованно посмотрел на Ликоса.
Волколак скептически скривил лицо.
- Отец считал, что вампиры способны ментально подчинять своих жертв и птенцов. Книжек начитался, ага, - согласился он, увидев на моем лице недоверие. – Ни у кого из тридцати первых не было подобных способностей. Но я не вижу другого объяснения тому, что стригои вышли по доброй воле на солнечный свет и вели себя, как подготовленный отряд.
- Все чудесатее и чудесатее, - пробормотал я.
- Чудесатей некуда, - подтвердил Ликос, хищно оскалившись и нервозно дернув щекой.
- Ликос, а вот … - я замялся, пытаясь справиться со смущением. А потом мне стало стыдно, что я тут как девственница теряюсь и решил говорить в лоб, засунув неловкость в место, где обитает первичная темнота. – То, что я вчера на тебя набросился…я не про драку говорю… почему?
- Первая кровь подействовала на тебя как общее тонизирующее, все функции организма стали работать в полную силу, в том числе и половые.
- А то, что ты мужчина, это что, не играет никакой роли? – спросил я с подозрением.
- Ну-у, может ты тайно хотел меня все это время, - волколак развел руками, показывая в жизнерадостной улыбке свои клыки.
- Не смешно, - смерил я его скептическим взглядом.
Улыбка сошла с лица альбиноса, глаза стрельнули в сторону, потом в другую, избегая моего взгляда. Ликос почесал нос, бровь, кашлянул, потом стал рассматривать ногти…
- Говори, - надавил я, когда мне надоела эта несвойственная для волколака возня.
Он кинул на меня мимолетный взгляд и снова сделал вид, что важнее заусенцев на пальцах для него сейчас ничего нет.
- Ликос! – зарычал я угрожающе.
- Ну что? – рыкнул он в ответ. – Что ты хочешь услышать?
- Правду!
- Правду?! А правда в том, что отец сделал нас бисексуальными, чтобы мы друг другу горло не перегрызли. Женщины для нас не предполагались в полевых условиях, делать боевое орудие бесполым – несподручно, потому что мужская агрессивность обуславливается избытком тестостерона. Но мы же не простые мужики, мы – монстры, и чтобы монстры были управляемы, иногда необходимо сбрасывать излишек энергии!
- Прекрасно, - вздохнул я, чувствуя тоскливую обреченность, - я теперь еще и мальчиков люблю.
Я спрыгнул с дерева и побрел, куда глаза глядят.
- Рин, ты куда? – Ликос спустился на землю за мной.
- Дай мне побыть одному, Ликос, мне сейчас это очень нужно.
***
- Ты по-прежнему не изменил своего решения?
- Нет, я не буду пить кровь, - ответил я решительно, продолжая пускать камушки по воде.
- Ты умрешь.
- Мне плевать! – я огрызнулся и развернулся к нему лицом. – Как ты не понимаешь, что я не могу заставить себя пить чужую кровь! Я не могу убивать!
- Убивать не придется, ты не сможешь выпить столько крови, чтобы лишить кого-то жизни, желудок не позволит.
