Дорога обратно, по моим ощущениям, заняла какое-то безумное время, хотя я не делала остановок. Ко всему погода стала портиться, и на подъезде к Тарасову уже основательно поливало. Я накинула на себя куртку. Отчаянно хотелось кофе и хоть что-нибудь на ужин. Отчего-то вспомнился Александр и его куры. Если я все правильно помнила, они до сих пор должны лежать в моем холодильнике. Размяв затекшую поясницу, я, ощутимо хромая, побрела в квартиру.
Еще на лестнице я уловила знакомый запах. Так пахла моя квартира. Сандалом и горячим песком. Спасибо Ленке и ее внезапной стажировке во Франции, на память о которой у нее осталось разбитое сердце и дорогой домашний парфюм у меня.
Я перекинула сумку через плечо и расстегнула кобуру. Дверь была чуть приоткрыта, и я приготовилась тихим татем проскользнуть внутрь. Теперь сложно сказать, как бы оно все повернулось, получись у меня это осуществить. Но неотвратимая, как судьба, передо мной возникла моя соседка, милейшая женщина и отличник здравоохранения, баба Шура.
– Танечка, доченька, айда сюда, что скажу тебе! – запричитала она на весь подъезд, начисто выдавая мое присутствие.
– Да, баба Шур, можно я к вам чуть позже зайду? – Это была жалкая попытка, от этой женщины еще никто не уходил.
– А я быстро, доченька, быстро! – закивала она и взяла меня за руку, побуждая наклониться к ней. – Ты отца-то своего чего на порог не пускаешь? Такой мужчина хороший. Я и чаем его напоила. Думаю, дай пирожков ему постряпаю.
– Отца? – не поняла я.
– Такой он у тебя мужчина импозантный и не старый еще. Я ему и давление померила, говорит, сердце прихватывать стало. Я его в квартиру твою пустила. Пусть отдохнет там, я ему корвалола накапала десять капель. Может, отпустит.
– Там сейчас мой отец? – жутким шепотом спросила я.
– На-ка вот, – сунула она мне эмалированную тарелку, прикрытую салфеткой, – пирожки с картошкой, угости папу-то. Я посмотрела, у тебя ж ничего не приготовлено. Таня, ты же взрослая женщина. Надо следить за домом.
Последняя фраза была брошена почти с укором, а я поняла, что давно не меняла замки и слишком доверяю старушкам, пусть даже таким несгибаемым, как баба Шура.
Я зашла внутрь. В гостиной никого не было, в воздухе витал незнакомый запах мужского одеколона. С кухни донеслось покашливание, и голос, который я уже и не надеялась услышать, произнес:
– Татьяна Александровна, что же вы в дверях стоите? Проходите, не стесняйтесь. И пирожки сюда несите, я как раз чайник поставил.
За столом, на моей маленькой кухне, занимая почти все пространство, сидел и самодовольно улыбался в красную лоснящуюся физиономию Матренин. Легкие синяки под глазами красноречиво свидетельствовали о том, что нос чиновника не смог пережить моего удара.
– Чем обязана, Артем Леонидович? – задала я очевидный вопрос, ставя на стол тарелку с пирожками.
– Обязана, Танюш, обязана, – зло ответил мужчина, – хотя бы моей разбитой физиономией. Не советую, кстати, снова пистолетиком размахивать.
– И не думала, учитывая, что вы тут точно не в одиночестве. – В подтверждение моей правоты из-за моей спины появился рослый парень лет двадцати шести с переломанными ушами и криво сросшейся носовой перегородкой.
– Это Мишаня, знакомьтесь, – осклабился Матренин.
– Ничего себе Мишаня! – съязвила я. – Это ж целый Михаил! Присаживайтесь, Миш, пирожки горячие. А я пока заварю чай. Вы же ромашковый пьете?
– А кофе нет? – просто спросил Мишаня.
– От кофе нервы, – не удержалась я, – и ненужная агрессия. Вон, Артем Леонидович уже столкнулся однажды. Так что вы хотели?
– Выйди, посторожи вход, – бросил Матренин своему провожатому.
Мы подождали, пока Мишаня с недовольным видом ушел с кухни, бросив напоследок тоскливый взгляд на пирожки.
Артем Леонидович прервал мою фразу, решив закончить нашу светскую беседу сугубо деловым разговором.
– Я все знаю, – заключил он, чем очень меня смутил.
– Мне нужны подробности, – Киря всегда учил настороженно относиться к обобщениям, – что конкретно вы знаете?
– Я же сказал, все, – недовольно рявкнул в ответ Матренин.
– То есть вот так сразу теорему Фирма мне сможете воспроизвести? – Надо его разозлить, чтобы он наговорил лишнего.
– Дурой не прикидывайся, бывший следователь, – презрительно хмыкнул он. – Частный детектив она, как же! Видал я этих доходяг! Пьющая биомасса. Таким как раз хорошо в засаде сидеть. Там, что голубь срет, что он, не отличишь. Короче, – он ударил по столу ладонью, – я все знаю! Поняла!
– Блин, Артем Леонидович! – И в своем возмущении я была как никогда искренна. – Вот информативность – вообще не ваш конек! Что вы знаете-то?! Что я прогуливала алгебру в десятом классе или книгу в библиотеку не сдала? Вы здесь для того, чтобы?.. – подала я подсказку.
– Чтобы ты не рыпалась! – уверенно заявил он.
