В туалете новгородского вокзала, куда я забежала переодеться, пахло хлоркой. Электричества не было, свет проникал только через матовое оконное стекло.
Погода стояла осенняя. Накрапывал дождь, и в воздухе уже не было и намека на ту разогретую нежность, которая наполняла меня еще совсем недавно. Я ругала себя за неосмотрительность, как минимум нужно было узнать прогноз погоды, а как максимум захватить плащ. Но хорошо, что на мне была кожаная курточка. Она помнила лучшие времена, но я была уверена, что натуральная кожа только выигрывает с возрастом. Жаль, что с лицом такой трюк не проходит.
Очень быстро стало ясно, что в музей мне не попасть ближайшие часа два, и лучше бы директору быть на месте. Страшно хотелось кофе, крепкого, с приятной горчинкой без намека на сладость. Но ранний час не оставлял мне шанса на вожделенный завтрак.
Сырой ветер студил мои ноги, отвыкшие от юбок, заставляя меня мечтать об укрытии.
Я села в такси и назвала адрес водителю. Дорога шла вдоль стареньких пятиэтажек. Чуть дальше стали появляться высокие брежневки, выглядящие почти небоскребами на фоне ранних строений. Пейзаж был таким знакомым, что вполне мог сойти и за родной Тарасов, и за любой другой российский город.
Высадив меня возле музея, такси уехало дальше в промозглую серость дня, давать короткий приют другим пассажирам.
* * *В кухне горел свет. Сергей деловито заливал кипяток в заварочный чайник. В праздничном блюде на столе уже лежали куски торта и пирожные. Телевизор, прерываясь на помехи, верещал что-то согласно программе передач.
Анна еще какое-то время постояла в темном коридоре, собираясь с духом. Ее потряхивало от предстоящего разговора с мужем. Вот бы он отпустил ее! Маме было так плохо.
– Ты чего там жмешься? – почти весело позвал ее Сергей. – Иди чай пить.
Анна благодарно улыбнулась. В самом деле, сегодня Сергей вел себя безупречно.
– Спасибо, Сережа, – женщина придвинула чашку к себе, – я хочу что-то обсудить с тобой.
– Я уже договорился обо всем, – с некоторым раздражением ответил мужчина, – мать твою посмотрят завтра. Если надо, санаторий организуем. Не трясись. – Он добавил громкости телевизору, давая понять, что разговаривать ни о чем.
Анна пораженно смотрела на него:
– Я не об этом, Сереж.
На секунду лицо мужчины стало жестким, и стало видно, как напряглись его желваки.
– И с этим я тоже разобрался. Тебя больше никто не тронет. Там же не трогали? – Он тяжело посмотрел на жену.
– Нет, – прошептала она.
На какое-то время в кухне воцарилось молчание, прерываемое только телевизором.
– Я подумала, что нам лучше расстаться, – голос Анны срывался на шепот, – не волнуйся, я ни на что не претендую. И с ребенком тоже не буду мешать общаться. Просто, я думаю, порознь нам будет лучше.
Вместо ответа Сергей резко поднялся, выключил телевизор и тихо, не поворачиваясь к ней, спросил:
– Ты совсем сдурела?
– Нет, Сережа, послушай меня, пожалуйста, – Анна поднялась к нему навстречу, – нам же плохо вместе.
Она не успела договорить, как к ней повернулся муж и уже громко, с явственной угрозой в голосе, продолжил:
– Я спрашиваю, ты совсем сдурела?! – Он схватил ее за плечи. – Тебя хоть кто-то пальцем тронул?
