- Ну, чего ты брезгаешь? Я ведь у тебя один. Почему не ценишь меня? Если бы не я, к тебе бы давно уже десятки в день приходили и заставляли бы делать то же самое. И не ждали бы, как я.
Эмма попыталась отстраниться.
- Но-но-но, не отходи, - велел он тут же вернув её в исходное положение, - мне нравится, когда ты так близко ко мне, меня возбуждает даже тепло твоего дыхания, лёгкое прикосновение твоих губ... Не отходи, хотя бы так слушай.
- Зачем ты так со мной? - спросила она, и слёзы стремительными каплями потекли из её глаз.
- Потому что так надо, потому что вчера я не заставлял тебя делать это. Теперь я хочу получить что-то взамен. Ну?
Где-то пятнадцать секунд они оба молчали, Эмма не переставала плакать. Потом он вновь заговорил:
- Ты же знаешь, какой я терпеливый. Хочешь, подожду ещё?
Селифан отпустил её руку и откинул голову назад, чтобы увидеть её лицо. Оно было мокрым, а глаза её закрывались. Он не хотел, чтобы её слёзы смочили его руку, ему, зачем-то, неприятно стало при мысли об этом. Думал он, что это, видно, из-за того, что эта влага - её слёзы, а не что-либо ещё... он больше всего не любил, когда она в такие моменты плачет. Но Селифан никогда понять не мог, раздражает ли его это, либо огорчает, либо он чувство вины начинает испытывать? Но в любом случае ему неприятно и тяжело становилось. И от своего он всё равно не отступался, ведь всегда чувствовал, что желание его сильнее совести.
Он держал её за волосы, но не старался быть грубым, не старался ей боль причинить, не старался власть свою показать. Ему просто удобно было так...
Эмма не стала держаться за голову в том месте, где он дёргал её волосы. Терпела. Одной рукой она схватилась за кончик одеяла, другой - за нижнюю часть своей ночной рубашки, всё той же, бледно-фиолетовой, в которую её когда-то одели. Она знала, что он не отпустит её, пока она не ответит... или пока сам не решит сделать это. А если она мешать попытается, он сделает ей ещё больнее. Последнее Эмма знала уже не по однократному опыту: он всегда поступал так, всегда за волосы тянул её либо за подбородок держал, если она неугодно ему вертела головой.
- Да, хочу... подожди ещё, - с большим усилием проговорила она. На мгновение слёзы перестали течь с её глаз, а внезапная сильная боль и страх заставили замолчать, затаить дыхание: Селифан потянул её к себе, неудобно свернув шею.
- Я так не планировал. Я сегодня хочу, сейчас, - объяснил он, но потом добавил дополнение к их предыдущему разговору: - ..Если только обещаешь, что завтра сама?..
Эмма не могла даже двинуть головой, настолько он крепко её держал, но зато закрыла глаза. И это выглядело утвердительным ответов. Во всяком случае, Селифан так решил, ему было это выгодно.
- Ладно, я подожду, - сказал он и тут же добавил: - Но если обманешь, пеняй на себя: заставлю, даже если целую неделю будешь водой питаться... Усвоила?
В эту минуту он отпустил её волосы и обоими руками прижал голову ладонями, полностью прикрыв уши. Это не причиняет ей боли, он знал наверняка и поэтому рассчитывал ответ услышать. Но ждал всего несколько секунд.
- Ничего, завтра увидим. У тебя ещё целая ночь для раздумий. Сама знаешь, что для тебя лучше: мучиться от голода или же уступить мне.
Селифан помолчал некоторое время, а потом, отпустив её, сказал:
- Тогда давай, как обычно.
И он тут же снял с себя рубашку, швырнул ногой в сторону брюки, которые у него уже давно сползли вниз, и обнажённый разлёгся на кровати. Тогда Эмма сидела в углу, ему для этого даже не пришлось просить её отодвинуться.
- Я хочу, чтобы сегодня ты была сверху, - сказал он, немного спустя, - а то я так устал заставлять тебя...
Селифан в эту секунду приподнял голову, и мысли его тут же переключились на другое:
- И сними это! - велел он, дёрнув слегка вниз её ночную рубашку. - Я хочу видеть твою грудь.
Эмма, казалось, не слишком-то собиралась делать то, что он велел. И Селифан не спешил сердиться, он продолжал говорить:
- Всё должно быть красиво.
И опять кинул взгляд на её сторону. Эмма отвернулась от него и, по его мнению, была чем-то очень занята, "копошилась" уж очень некстати. И Селифан начал терять терпение. Решил поторопить её:
- Эй! Ты скоро там? - спросил он. - А-то холодно уже становится. Я хочу, чтобы ты согрела меня поскорее.
Селифан почувствовал, что всё это затягивается... он не хотел уже больше ждать, устал. И говорил ведь только он один и от этого тоже не приходил в восторг. Ему казалось, что он напрасно "болтает", но молчать тоже не мог:
- Эмма, давай уже! Иди ко мне.
Он попытался заставить её повернуться, держа чуть выше колен. Столкнулся с сильным сопротивлением. И его как будто подменили. Селифан приподнялся и заговорил уже совсем другим голосом, не просящим, а приказывающим:
- Иди ко мне, пока я добрый. И хватит моё терпение испытывать.
Селифан помолчал недолго, как бы давая ей ещё время подумать, потом попытался успокоить самого себя и решил попробовать говорить с ней иначе:
- Повернись ко мне, - велел он, и так как она почти не отреагировала на это, добавил: - Эмма, слушайся меня, повернись.
