Потом только она медленно и с недоверчивой осторожностью сделала то, что он попросил: повернулась и посмотрела на него.
- Давай не спеша и по порядку. Да?
Селифан помолчал секунды три и, не услышав ответ, добавил объяснение, которое, по его мнению, должно было её успокоить:
- Я не собираюсь заставлять тебя, только ответь: да?
- Ладно... - очень тихо и неуверенно сказала Эмма.
- Сделай, что я просил.
Селифан подождал несколько секунд, пока она снимет с себя одежду, но так как она не спешила это делать, опять лёг на спину со словами:
- Ну, если тебе неудобно, когда я смотрю, я отвернусь.
Спустя ещё немного времени, предупредил:
- Только потом я всё равно буду смотреть.
Спустя около двух минут, Селифан опять присел. Он не дождался Эмму, она, казалось ему, вообще не собирается торопиться или же опять вздумала сопротивляться. Он этого очень не хотел. Надеялся, что её страх перед ним окажется сильнее неприязни к нему.
- Эмма, что такое? - недовольно спросил он. - Давай, поднимайся.
И он указал на нижнюю часть кровати, где больше всего свободного места было. Всё остальное занимал он, своим могучим телом.
Эмма осторожно подошла поближе, поставила левое колено на край кровати и тихо произнесла:
- Ты же обещал, не заставлять...
- Правильно. Я же не заставляю, - как ни в чём ни бывало, оправдался он и выглядел весьма правым в её глазах, потому что Эмма не могла возразить ему.
К тому времени она уже расположилась на кровати: стояла на колени, а одна его нога оказалась у неё между ног.
Спустя пять долгих для Селифана секунд, он сказал:
- Ну!
И в это время он глаз не отводил с её обнажённого тела, всё более и более притесняя её свободу взглядом.
- Дай мне руку, - велел он, протянув ей свою. И когда она это сделала, взял её за руку и стал проводить по своим гениталиям, показывая ей, как надо. - А теперь давай сама, - сказал он потом, отпустив её руку. Эмма не стала противиться.
А спустя некоторое время, когда Селифан перестал чувствовать её руку, сказал:
- Даже не думай сейчас отступать.
При этом Селифан слегка приподнялся и был не доволен уже тем, что ему пришлось это сделать. Он бы и дальше предпочёл лежать, глядя в потолок, и чувствовать...
Эмма не стала возражать и вообще уже не представляла себе это возможным, чувствовала психологическое давление. И поняла, что его "не стану заставлять" оказалось пустыми словами: он именно заставлял её, но уже иначе, не как раньше грубой силой, а более изворотливым способом. Но Эмме от этого не намного легче было. И страх перед ним так же присутствовал. Она знала, что если хотя бы словом попытается возразить, вернётся его прежний метод воздействия на неё. А Эмма не хотела этого. Ей было очень тяжело, когда он грубил и применял силу. Она решила попробовать подчиниться ему, хотя бы столько, сколько сможет.
***
- Я знал, что это будет потрясающе, - сказал он, одеваясь в некоторой спешке. - Но завтра всё должно быть ещё лучше. Ты обещала мне. Помнишь? - напомнил он и, пригнувшись, взглянул на её лицо. Селифан не мог даже догадываться, что же она может чувствовать сейчас и о чём думает? Но он знал одно: его напоминание неприятно для неё и она бы предпочла не слушать его, если могла бы. Только вот Селифан очень хотел по-своему поступить, ему нравилось ставить Эмму в трудное положение и видеть то, как она старается из него выйти. А ещё он знать хотел, собирается ли она сдержать обещание, которое он сам насильно навязал ей?
- Да, - тихо ответила Эмма и, смяв верхний край одеяла обеими руками, прижала его к животу.
- Сейчас я тебе ужин принесу, - сказал он тогда, - теперь уже можно.
Селифан ушёл и вернулся обратно, спустя около десяти минут. В руках у него был знакомый уже ей поднос с несколько потёртым узором красновато-коричневых и жёлтых цветов. На ней была достаточно большая порция разной еды: ни ужин, ни завтрак, ни обед, которые здесь обычно дают ей. Она знала, что это он сам собирал; взял с кухни, что было, и как сам того хотел. Но Эмма не возражала, она была уже готова на любою еду, лишь была бы она. Эмма думала, что не смогла бы выдержать ещё сколько-нибудь голод, она чувствовала неприятную слабую боль в животе и лёгкую тошноту. И думала, что больше никогда не хочет так: не есть ничего дольше допустимого интервала времени.
И сейчас она уже не думала обижаться или злиться на Селифана. До этого случая она и думать не могла, что он когда-нибудь сможет так с ней поступить. И теперь уже решила, что больше не будет стараться злить его; ей стало казаться, что подчиняться ему гораздо легче, чем терпеть голод...
- Я не покормил бы тебя, если бы отказала мне, - сказал он, протягивая ей поднос, и предупредил тут же: - Всё повторится, если обманешь меня.
Потом Селифан молча сидел рядом и смотрел, как она ест. И прошло где-то пятнадцать минут, пока Эмма принялась пить компот, опустошив тарелку с едой.
