Бежали мы быстро, но временами Гоша нырял в подворотни — вероятно, сокращая путь, а заодно и отрываясь от преследования. Во всяком случае, топота полузамороженного охранника я больше не слышала. Но и не оглядывалась, чтобы не сбиться с темпа и не наткнуться на препятствие. Мы как раз пересекали небольшой рынок, и нужно было смотреть под ноги, поскольку ринувшиеся от нас в стороны покупатели роняли свои корзинки, задевали прилавки, и на брусчатке перед нами катались фрукты, растекалось масло, трепыхалась еще живая рыба.
И хоть я внимательно смотрела под ноги, прозевала момент, когда одна из таких рыбин, величиной с мою руку, шлепнулась прямо передо мной и забилась в судорожном танце. Я подпрыгнула, но лапоть из коры скользнул по пролитому маслу, придав моему прыжку ускорение, вот только, увы, не совсем в нужную сторону. Взлетев над ближайшим прилавком, я затрепыхала руками, словно надеясь, что они превратятся в крылья, но сила притяжения, которая на этой складке не уступала нашей, безжалостно прервала мой полет. Прилавок я все-таки перелетела, но воткнулась головой в открытый бочонок с медом и уже захлебываясь, в ужасе подумала: «Если задерется платье, я пропала, ведь на мне же нет трусиков!»
То ли от этой убийственной мысли, то ли от избытка меда в организме, я на какое-то время выпала из действительности, а придя в себя, осознала, что снова лечу. Но как оказалась, уже не сама по себе — меня кто-то нес. Возникло чувство дежавю: не так давно я испытала подобный «полет», когда Пувилон выдернул меня из-под падающей глиняной массы. Но тогда все произошло быстро, а сейчас меня несли и несли, а кто и куда, я не могла разглядеть — веки слиплись от меда.
— Хватит уже! — взмолилась я. — Меня тошнит от качки!
Меня и в самом деле затошнило. Скорее, не столько от качки, сколько от уймы проглоченного меда, но мне в любом случае хотелось как можно скорей принять вертикальное положение.
— Сейчас, — раздался запыхавшийся голос любимого. — Нужно удрать от пасечника… И от торговца рыбой… И еще от кого-то…
Стиснув зубы, я приготовилась терпеть. Но лучший в мире принц превзошел сам себя. Он припустил еще сильнее — представляю, как трудно было это сделать со мной на руках! — и уже минут через пять, заложив крутой вираж, тяжело дыша остановился.
— Поднимите мне веки, — произнесла я знаменитую гоголевскую фразу, вкладывая в нее сугубо практический смысл, причем буквальный, сама я это сделать не могла даже руками, пальцы тоже склеились медом.
Гоша выполнил просьбу и разлепил мне глаза. Мой любимый был растрепанным и потным. Но все равно очень красивым, хотя он тоже перепачкался в меду.
— Оторвались? — закрутила я головой.
— Кажется, да.
А я увидела, что вокруг опять кусты. Что-то везет мне на них в последнее время! А теперь еще и с Гошей в кустах очутилась, словно мы с ним собрались… Тут я ахнула, вспомнив, как воткнулась вверх тормашками в бочонок с медом, и поспешно спросила:
— Когда я влетела головой в бочку, мое платье задралось? Ты увидел… ну-у… мой позор?
— Почему позор? — удивился Гоша. — У тебя там все в порядке.
— Пошлый вуайерист! — залепила я ему несильную пощечину, скорее, всего лишь погладила по щеке. Но не подумав о медовых последствиях, прилипла к любимому.
Это могло бы и впрямь иметь далеко идущие последствия, если бы не приведшие нас в кусты обстоятельства. Отклеившись от смущенного принца, я спросила:
— И долго нам тут сидеть? До дворца, вообще, далеко отсюда?
— Метров двести, — сказал Гоша. — Мы в дворцовом парке, охранник у входа отвлекся на шум погони за нами, и я сумел проскользнуть.
— Это просто замечательно! — воодушевилась я. — Идем же скорей к королю!
— В таком виде? — пробежал по мне критическим взглядом любимый.
— Ты и сам не особо чистый, — справедливо заметила я. — Но это мы сейчас исправим. И вообще, я знаешь, что подумала? Давай я наколдую нашей одежде более презентабельный вид. Ну и пусть она через полчаса станет прежней, но ведь встречают-то по одежке!
— Попробуй, — подумав совсем недолго, согласился принц. — Главное, чтобы нас пустили к отцу. Ну, к здешнему королю то есть. А за полчаса может много чего произойти. Он нас или выслушает, или выгонит, или даже казнит. Не сам, конечно, — чего ты так вздрогнула? — отдаст приказ палачу.
— Спасибо, успокоил, — кивнула я. И принялась колдовать.
О! У меня получилось совсем даже неплохо! Гоша теперь и правда стал похож на принца — из старого фильма «Золушка», почему-то во время колдовства мне вспомнился именно он. Себя я, разумеется, представила одетой, как героиня из того же кино. К счастью, туфельки догадалась сделать не хрустальными, а нормальными, кожаными — то-то бы я сейчас в хрустале шкандыбала. Моему любимому наше преображение понравилось не особо.
— У нас так не одеваются, — сказал он. — Особенно принцы.
— Хорошо, — кивнула я. — Сейчас верну тебе красные штаны и дырявое покрывало.
— Не надо, — поднял Гоша руки, сдаваясь. — Может, так даже лучше. Представимся при входе иностранными гостями, иностранцев у нас уважают, и папа тоже. Если они не враги, конечно.
