— Но ты же не умеешь врать!
— Мы ими лишь на входе представимся, — смутился принц. — Это будет военная хитрость. Только без войны. Хотя, быть может, война на моей складке уже идет. Поэтому точно не обман.
— Хорошо-хорошо, — успокоила я любимого. — Конечно, не обман. Ты, главное, не волнуйся.
И мы торжественно вышли из кустов. Разглядев Гошу во всей красе при хорошем освещении, я едва удержалась от смеха: эти его пышно-воздушные золотистые рукава в синюю полоску, складчатые и тоже весьма пышные синие шортики, а особенно коричневые колготки-лосины… На нашей складке ему в таком виде лучше было не появляться. Хотя… смотря где. В общем, я смеяться не стала — заставит еще переколдовывать, а вдруг я в следующий раз какой-нибудь ужастик вспомню?
Я взяла принца под руку — он прям расцвел от удовольствия, — и мы величественно, как и подобает иностранным гостям, но и не слишком медленно, чтобы наши наряды не превратились в тыкву, направились к парадному входу во дворец.
Два стражника в блестящих позолотой шлемах скрестили перед нами алебарды. Вперед вышел швейцар в зеленой ливрее.
— Что вам угодно? — смерил он нас профессионально-равнодушным взглядом.
— Ми есть зарубежни гость, — коверкая слова, проговорила я, решив взять вранье на себя. В смысле, военную хитрость. — Ми хотеть ваш король.
Но швейцар не обратил на мою изысканную речь никакого внимания, он выжидающе посмотрел на Гошу, и я поняла, что совершила глупость: первым, конечно, должен говорить мужчина. Принц, это, разумеется, знал, а потому с достоинством произнес, тоже добавив в произношение «акцента», но не так грубо, как я:
— Мы прибыльи в вашу страну с неофициальным визьитом. Я, принц Анарктьиды Пьи́нгвин Импьераторский с супругой — Крачкой Польярной. Доложьите королью.
За крачку мне ему, конечно, очень хотелось врезать. И где это он про животный мир Антарктиды успел насмотреться? Вот не надо мне было тогда включать ему телик! Но с другой стороны с текущей задачей он справился, швейцар отправился докладывать. К тому же, полярная крачка — птица красивая: большая, белая, с черной шапочкой и хвостом вилочкой. Желтоклювой шилохвостью не назвал — уже хорошо, а то бы я ему точно крякнула.
А еще мне было очень-очень приятно, что Гошенька назвал меня супругой. Пусть это и военная хитрость, а не правда, но до чего же хорошо звучит! Я стиснула локоть любимого еще сильнее — вложив в это столько любви, сколько смогла. Принц ойкнул в ответ — наверное, хотел сказать, что тоже меня любит.
Швейцар вскоре вернулся. Теперь в его взгляде, направленном по-прежнему исключительно на Гошу, проскальзывало смешанное с уважением любопытство.
— Господин Пингвин! Его величество Ромалауша Величайший Из Рода Энатакоров, Могущественных Правителей От Сотворения Мира И До Конца Его Дней примет вас. Даже несмотря на то, что ваша супруга ведьма. Но имейте в виду, охранная магия незамедлительно сработает, если вдруг что.
— Войны с Антарктидой хотите? — буркнула я под нос. — Ледышками закидаем.
— Что вы сказали? — надменно глянул на меня швейцар.
— Я говорить, красивый твой тужурка. Как у кузнечик. Чик-чирик! Хотеть тебя склевать.
У швейцара в тон ливрее позеленело лицо. Он быстро отпрыгнул в сторону и замахал стражникам: пустите их, пустите!
Во дворце нас сопровождал высокий и чрезвычайно тощий лакей, одетый во все оранжевое. Он сразу напомнил мне морковку, и мне снова захотелось есть. Неудивительно. Что я до это съела? Пять бронированных картофелин. Может, здешний король накормит? Все-таки нечасто к нему принцы из самой Антарктиды прибывают, да еще с крачками. Кстати, а на этой складке есть на южном полюсе материк? А то ведь засадят за обман короля в пингвинятник — чирикнуть не успеем. Хотя даже если и есть, вряд ли называется так же. Гоша у меня умный, жаль, врать не умеет. Эх, если бы я знала, чем все закончится, не кудахтала бы. Потому что накаркала. Ну, почти.
Впрочем, принял нас Ромалауша Величайший достойно. С трона, правда, вставать не стал, но кивнул по-доброму. Да и выглядел он отнюдь не злодеем — представительный такой седой дядечка в атласном синем халате. Он мне сразу же напомнил Деда Мороза — в короне вместо шапки. Ну и борода у короля была покороче, зато тоже белая. А еще он был очень похож на осветленного и сильно помятого Гошу. Нет, для своих лет Ромалауша выглядел неплохо, не стану наговаривать лишнего. Но он действительно годился моему любимому в отцы — как в переносном, так и в самом прямом смысле. А при быстром взгляде на Гошеньку я тут же поняла, что и он признал в короле папу — идентичность копии наверняка была очень высокой.
Ромалауша, как мне показалось, тоже что-то почувствовал. Или подсознательно увидел в госте себя молодого, только он, задумчиво прищурившись, спросил:
— Вы ведь не первый раз здесь, ваше высочество? Сдается мне, что мы уже встречались. Но я точно не был в Антарктиде. Где это? По ту сторону Кыргрыбского моря?
Мой любимый не стал терять времени на дурацкие легенды, а сразу взял быка за рога.
— Ваше величество, — без намека на акцент заговорил он, — нам нужна ваша помощь!
