[21] Дьяк Андрей Васильевич Монастырев-Безносов, погибший во время карательного похода Ивана IV на Новгород в 1570 г.
[22] Очевидно, дворцовый дьяк Петр Григорьевич Совин, служивший в опричнине.
[23] Томас Рандольф, согласно написанным позже «Запискам» Антони Дженкинсона, отрицал, что во время «разговора о государских делах» в России он «когда-либо соглашался, решал или давал какое-либо обещание на какие бы то ни было условия или распоряжения», и мы не знаем, в чем заключалось содержание подписанных Рандольфом в 1569 г. грамот («Английские дела» русского Посольского приказа за эти годы не сохранились; среди английских грамот они тоже не обнаружены).
[24] Андрей Совин, брат опричного дьяка Петра Григорьевича, участвовавшего в переговорах с Рандольфом, был отправлен в Англию в июне 1569 г. А. Г. Совин вел переговоры в Англии с июля 1569 г. до мая 1570 г.
[25] Елизавета внесла в первоначальный проект договора, предложенный царем, важные изменения: вместо прямой военной помощи она предлагала, чтобы в случае нападения на одного из союзников другой союзник «самым настоятельным образом… потребовал от причинившего вред государя, чтобы он воздержался от дальнейших обид», и только если «зачинщик государь… откажется сие исполнить», союзнику будет оказана помощь; вместо взаимного права убежища она предлагала Ивану IV прием в Англии, если он будет «вынужден покинуть» Русь.
[26] Уильям Гаррард (Джеральд) и Уильям Честер.
[27] Иван Грозный имеет в виду, очевидно, ограничение монархической власти в Англии парламентом, в частности палатой общин («мужики торговые»). Елизавета, мало считавшаяся с парламентом, велела своему послу ответить на это, что «никакие купцы не управляют у нас государством и делами, но что мы сами печемся о ведении дел, как подобает деве и королевне».
[28] Эти слова грамоты, как мы уже отметили, написаны по выскребленному, и мы не знаем, каков был первоначальный текст (возможно, еще более резкий, чем дошедший до нас). Фотографирование в ультрафиолетовом и инфракрасном свете, произведенное в лондонском Публичном архиве, не помогло прочтению первоначального текста.
[29] Это высказывание находит объяснение в заявлении Ивана Грозного английскому послу Баусу в 1584 г. о том, что посол Андрей Совин «делал с нашим человеком со князем Офонасьем Вяземским, а не по нашему наказу, и над Ондреем потому от нас и наша опала учинена». А. Совин, таким образом, был связан с погибшим в 1570 г. опричником Вяземским.
Божественного <…> естества <…> милостью, властью и хотением скипетродержателя Российского царства, великого государя, царя и великого князя Ивана Васильевича всея Руси <…> обладателя высочайшего царского сана и почетной степени величества[1] это грозное повеление с великосильным наставлением да есть.
